ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чего это так? — удивился его товарищ и тоже отложил лопату, яма готова, колья сейчас вобьют и действительно можно передохнуть.

— Да вон, дорога эта их бревенчатая, — махнул в сторону частокола бывший извозчик, — Я ж с телегами с малых лет, сам знаешь. Так вот, по своему опыту могу сказать, что без смазки нормальной это всё развалится сразу.

— Так я слышал, пеком смазывают, — пожал плечами Морт, — Не знаю точно, вроде Рей этим занимается.

Опять Рей, уже третий раз за два дня Гил слышит это имя, и всякий раз в контексте, от которого хочется почесать затылок. Стену Рей придумал, ловушки эти дебильные тоже он. Тележку, вон, на стене опять Рей, и баллисты тоже, и чуть ли не рассвет каждое утро наступает с его разрешения.

Причем Рей этот даже не мужик, а мальчишка, и Гилу при всем желании не удается сложить в голове две вещи: пацан и вот это всё вокруг.

— Ладно хоть стена нормальная, — нехотя признал Гил, но все равно скривился. — Но стена без людей это просто забор. Сколько тут мужиков в строю встанет? Сотня хоть наберется? А периметр какой? Растянутся в нитку и прорвут в одном месте, вот и все эти стены.

— Так баллисты же. — подметил товарищ.

— Ну баллисты, и что? Шесть штук, восемь? На весь периметр? — Гил сплюнул в яму. — В Стожках у стражи было двадцать луков и ни одной баллисты, и знаешь, луки хотя бы стреляют быстро. А я видел, как эти их баллисты работают. Палку на сорок шагов запустил, и крутишь как дебил эту трещалку. Пока крутить будешь, свинья какая уже карабкаться по стенам научится и сожрет тебя.

Морт выждал пару секунд и покивал, хотя Гил подозревал, что кивает он просто чтобы не спорить. Морт вообще спорить не любит, за всю дорогу

от Стожков ни разу голос не повысил, даже когда еды не осталось и дети ревели от голода. Просто шел рядом и нес на плечах чужого ребенка, потому что мать его уже нести не могла.

Хороший мужик Морт, но мнения собственного у него нет и никогда не было, и это иногда раздражает больше, чем открытое несогласие.

После обеда, которым здесь служила миска жидкой каши и кусок хлеба, вернулись к ямам. Гил копал и по привычке поглядывал по сторонам. Чуть дальше от стены, между деревьями, бригада местных укладывала бревна в ряд, формируя что-то вроде дорожки. Бревна с небольшими бугорками на коре, но в целом ровные, и дорожка вела прямо от леса к стене, петляя между готовыми ямами.

Вот этого Гил не понимал вообще. Зачем прокладывать удобную тропу от леса к деревне? Зверям дорогу расстилаете? Удобнее добежать, удобнее разнести стену? Он бы уточнил, но последний раз, когда задал вопрос, на него посмотрели так, будто он пытается выведать военную тайну, и ответили коротким «так надо». Ну так надо, значит так надо. Стожки тоже думали, что все сделали правильно.