ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рядом с

тропой бродили несколько парней из бригады Тобаса, кто-то с киянкой, кто-то с лопатой, и все как-то слишком близко к зоне, где уже уложены рабочие бревна.

— Отойдите, проверка! — окликнул их, потому что напороться на шипы при случайном контакте с бревном сомнительное удовольствие, а объяснять потом Эдвину, зачем мне столько мази, и вовсе не хочется.

— Ща, Рей, мы быстро! — отозвался один из них, и по голосу было ясно, что быстро не получится.

Присел на землю и стал наблюдать, как они возятся с очередным бревном. Вокруг деревни в последние дни расплодилось столько ловушек, что свободного ровного места почти не осталось. Люди наточили бревен кто во что горазд, и теперь вбивают их, ковыряют ямки по примерно тому же принципу, который я показал буквально несколько часов назад, и тыкают колья.

Правда колья далеко не всегда из железного дерева, берут любую достаточно плотную древесину и пускают в ход. Понятно, что из железного дерева прочнее и пробьет любую шкуру, но заточенная ветка покрепче тоже может испортить зверю настроение на весь день. Главное массовость, чтобы каждый участник штурма успел прочувствовать наше гостеприимство. Ну а острых веток вокруг хватает, бери да тыкай хоть десятками, а там, глядишь, и найдется какое-нибудь слабое место в лапе.

Двое парней подтащили обтесанное бревно к нужному месту, размахнулись и начали вколачивать его киянкой, с каждым ударом загоняя глубже в рыхлую землю. Вбили по метку, пошатали вправо-влево, потом ухватились за поперечину и с усилием выдернули обратно. Ямка получилась ровной и глубокой, и они тут же перешли к следующей точке, а один из парней остался и начал втыкать по краям заточенные колышки.

— Повыше лучше, — окликнул его, — не провалится же лапа до самого дна, основной шип должен быть ближе к поверхности.

— Вот так? — он вбил последний кол так, чтобы кончик торчал на полторы ладони от поверхности.

— Плюс-минус. И травой прикрой, пусть хоть какой-то сюрприз будет.

Паренек кивнул и принялся надергивать пучки травы с ближайшей кочки, укладывая их поверх ямки так, чтобы издали ничего заметно не было. Получилось не идеально, свежая трава выделяется на фоне голой земли, но через пару дней подвянет и сольется с остальным фоном. Если пара дней у нас вообще есть, конечно.

Так, по идее сюда больше никто вернуться не должен. Гундар сразу приказал, что если в каком-то месте с ловушками уже закончили, то всё, туда больше не возвращаемся. А то в противном случае может и самим угодить в ямку, так что чем рисковать, лучше отойти подальше и натыкать еще рядок ловушек в другом месте.

Убедился, что зона свободна, отошел подальше, сконцентрировался и пустил по нити единичку Основы.