ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хочется пристроить всех беженцев, обеспечить укрытиями тех, кто до сих пор ночует под навесами, доделать южный участок ловушек, проверить запасы болтов.

Хочется прыгать от одного дела к другому и хвататься за все подряд, но нельзя, надо двигаться поступательно и налаживать только те процессы, которые требуют моего участия. А моего участия в первую очередь требуют руны, потому что вот чего никто за меня не сделает и никто

в этом не поможет, даже Эдвин советом.

Собственно, раз уж так, подобрал пару деревяшек и корявую корягу длиной в метр, изогнутую на конце наподобие клюшки. Взял с собой веточку железного дерева, обточил ее ножом, предварительно насытив лезвие Разрушением.

— Запускай! — крикнул командир расчета, и баллиста хлопнула снова, отправив очередной болт куда-то в сторону мишени, но я уже не обращал на это внимания. Сел на площадку рядом с вагонеткой, пока стражники заряжали один снаряд за другим, и принялся за работу.

Первым делом выжег руну адгезии на клюшке, кривую, процентов на пятнадцать, но для того, что задумал, хватит и такой. Проделал в ней корявое отверстие ножом, расковырял до нужного диаметра и отложил в сторону.

Затем принялся дырявить брус вагонетки, прямо над колесом, сантиметрах в пяти примерно. Для этого использовалп пруток железного дерева, правда предварительно обточенный на манер сверла. Разрушение делает свое дело, с каждым днем получается все проще, и рано или поздно я смогу дырявить деревяшки хоть пальцем.

Причем сдается мне, этот момент настанет гораздо скорее, чем кажется. Но пока и простым инструментом можно обходиться, тоже ускоряет работу.

Пара минут, облачко дыма от трения и воздействия Основы, и вот уже сквозное отверстие проделано в толстом брусе. Затем эту корягу с руной адгезии насадил на прут, просунул его в отверстие над колесом вагонетки, загнул концы, и, собственно, все.

— Вот вам ручной тормоз, — указал на торчащую деревяшку. — Если надо будет остановиться, давите от себя, она упрется в колесо и тележка встанет.

— Да мы обычно и так останавливаемся… — почесал затылок командир расчета. — Но ладно, штука полезная, чего нет.

Ну да, меня и не просили, но мне нужно было переключиться и придумать что-нибудь новое, мозги разгрузить. Когда целый день ползаешь на коленях и клеишь нити к бревнам, любая возможность поковыряться в чем-то другом воспринимается почти как праздник. Руки заняты, голова отдыхает, и параллельно приходят свежие идеи. Или не приходят, но хотя бы скука не съедает.

— Вот здесь еще можно добавить…

— Погоди, — остановил меня стражник, но сам при этом смотрел куда-то вдаль, мимо меня, и рука замерла на полпути к колесу.

— Мне же не одному кажется? — проговорил второй, и я обернулся, уставившись туда же, куда и они.