ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отвес из камушка на нитке тоже при себе, без него на стройке вообще никуда, и даже веревку специально отмерил заранее и пометил узелками через равные промежутки, чтобы не бегать каждый раз за рулеткой, которой, к слову, тоже нет и не предвидится.

Бревна притащили довольно быстро, обрезков после частокола хватает, отобрал на глаз наиболее ровные и примерно одинаковые по толщине. Ну а дальше начали выставлять, чего на них смотреть-то.

Правда перед этим сделал разметку, залез под опалубку, размотал отвес и прикладывая свободный конец веревки к опалубке выставлял его так, чтобы камешек висел ровно над центром углублений. Ну а потом просто вбивал гвоздь, чтобы острие торчало наверх.

Собственно, после этого каждое бревно подносили к опалубке, и оставалось только насадить его на гвоздь сердцевиной. Следом сверху фиксировали поперечной рейкой, привязанной к бревнам частокола. И эта рейка уже держала бревно на месте и не давала ему гулять при заливке.

Отдельная головная боль с тем, чтобы стволы стояли строго вертикально, а не под углом. Отвес тут помогает, приложил сбоку, если нитка прилегает по всей длине, значит стоит ровно. Если отходит, подбили клинышком снизу и проверили снова. Нудная и кропотливая работа, но торопиться нельзя, потому что кривое отверстие в плите — это не кривой гвоздь, его не выдернешь и не забьешь заново.

— Теперь обертка, — взял одно из бревен и показал Улю. — Каждое надо обмотать тряпкой, плотно, в два слоя. Иначе бетон схватится вокруг дерева намертво и мы их потом не вытащим. С тряпкой между бетоном и деревом будет зазор, и бревно выйдет, а тряпку потом выковыряем.

— Кожей бы лучше, — заметил Уль. — С кожи бетон вообще соскальзывает.

— Кожей, конечно, лучше, — согласился я, с такими аргументами точно не поспоришь, — но где ты кожи столько возьмешь? Тряпка есть, и ладно, потом замучаемся вытаскивать, зато бесплатно.

Ну, относительно бесплатно, конечно. Ткань в деревне сейчас не производят, и мы пользуемся остатками с тех времен, когда еще велась торговля. Этот момент тоже стоит отметить галочкой в списке дел на будущее. Правда я в ткацком деле не силен и никогда не интересовался особо, но можно как минимум у пряхи поинтересоваться, вдруг чего подскажет?

Подумать только, ткань из нити волосянки… Это же как кольчуга будет, только мягче и легче, можно защитную куртку сшить и не бояться стрел! Ладно, бояться их все равно надо, ведь мягкая ткань все равно полной защиты не даст, как минимум удар будет, даже если наконечник не прошьет.

Обернули все пятнадцать штук, причем на обертку пошли остатки каких-то мешков, которые нашлись тут же, на площадке, и пара чьих-то старых рубах, которые все равно годились только на ветошь.