— Ты не понимаешь, Алексей, — тревожно выдохнула Державина. — Отец не успокоится. Не получилось сейчас, получится потом. Он не отступит, пока…
— … Пока мы не расстанемся, — продолжил я за нее, затем всмотрелся в голубые глаза. — А ты этого хочешь?
— Что за вопросы⁈ — воскликнула Софья, отдергивая руки, затем вскочила с кресла. — Я не хочу разрывать наши отношения. Мне хорошо с тобой.
— Тогда чего ты боишься? — хмыкнул я, поднимаясь следом и подходя к княжне, которая остановилась у окна. Приобнял ее за талию, притянул к себе.
— Я боюсь, что у отца может получиться, — буквально прошелестела Софья, затем повернулась ко мне, и я заметил на глазах слезы. — Он не отступит. Не знаю, почему, но я видела его взгляд. Он очень враждебно настроен к тебе, Леша.
— Смотри как все будет, — произнес я. — Он не отступит, а я со всем справлюсь. В итоге ему это надоест. И он смирится с тем, что мы с тобой пара.
— Ты умеешь успокаивать, — улыбнулась Софья, и ее губы нашли мои, мы поцеловались, пока в дверь не постучали.
— Сейчас, я посмотрю, кто там, — тихо произнес я, дотронувшись до кончика носа Софьи, на что она улыбнулась.
Открыв дверь, я встретился с холодным взглядом блондина. Того самого блондина, кто ходил с камерой по коридору. За ним трое телохранителей, похожих габаритами на Пулю.
Александр попытался пройти, заглянул вглубь комнаты, замечая Софью, но я не сдвинулся с места.
— Софья Ивановна, отец приказал забрать вас! — бросил он княжне, затем перевел на меня мрачный взгляд. — Отойдите в сторону.
— Софья Ивановна не желает с вами общаться, — придавил я его взглядом. Мне плевать, сколько их. Анестетика всем хватит.
— Сейчас я выйду, — вздохнула Державина. — Пять минут подожди.
Помощник князя исчез в коридоре вместе с охраной, а мы вновь остались с Софьей наедине. Еще раз поцеловались, я ее успокоил, сказав, что все наладится, и на этом княжна покинула клинику.
Чуть позже я вернулся к коллегам. Все как один восхищались тем, как я осадил одного из самых въедливых инспекторов Импнадзора, как Рохлина охарактеризовал Захарыч.
— Это была заказуха, Алексей, точно тебе говорю, — напоследок сообщил старик.
— Похоже на то, просто так такие люди не приходят, — согласился я с ним.
— Есть мысли, кто это? Что сказала тебе Державина? — прищурился Захарыч.
— Ничего особенного, — сообщил я. — Надо подумать, кто же это зуб точит на «Возрождение».
— Да-да, подумай на досуге. Обязательно, — закивал старик. Лицо его порозовело, он успокоился, наконец, хотя во взгляде еще различалась тревожность.
После рабочего дня я собрался в поместье к Меньшикову. Причин для такого решения было несколько. Одна из них появилась недавно.






