Танкред заявил о своей верности мне.
Фрей резко развернулся, бросился к узкому просвету между баррикадами, намереваясь проскользнуть в единственный свободный коридор по направлению к алтарю.
Побег закончился через десяток шагов. Фрей налетел на стену из почерневшей чешуйчатой брони. Мёртвые алые тролли сомкнули щиты у него перед носом. Бывшие защитники алтаря стали глухим тупиком для своего бывшего командира.
Смерть — она такая. Смерть многое меняет.
Телепортация перенесла меня прямиком к Фрею.
Фрей выхватил широкий боевой меч. Всё же он не был настоящим жрецом. Он был рубакой, интриганом, воином, убийцей кланов и палачом для своих врагов. Фрей был пиратом и бойцом, который дрался в пехотном строю.
Как и я.
В прошлое наше сражение нам не довелось сразиться, да я, честно говоря и не особенно склонен, но тут ситуация сама шептала.
Его рука потянулась к амулетам на поясе. Внезапно он ускорился. Алтарь давал ему аналогию божественного ускорения.
Впервые магию индивидуального буста и ускорения я почувствовал на себе во время сражения в банях гномьего короля Дриугатта. Оно происходило в горах Оша и тогда это ускорение было даровано мне их богом Дикаисом.
С тех пор я особенно не увлекался этой магией, по той простой причине, что на сверхскоростях очень быстро разрушаются суставы и потому что велик риск случайно убиться, наткнувшись на какой-то прочный предмет. То есть, когда двигаешься со скоростью три километра в час и ударяешься о стену, это неприятно, но не особенно критично. Зато если божественное ускорение разогнало не только реакцию и восприятие, но и саму скорость действий до 500 км/ч, то простой толчок в стену может быть очень болезненным.
Сейчас, в условиях специфической драки с бывшим королем Кольдера,
я всё же использовал божественное ускорение, чтобы стать с ним на равных.
И он этого, судя по изумлённому выражению лица, от меня не ожидал.
Мой клинок ударил снизу вверх. Фрей блокировал и совершил выпад с попыткой уколоть меня в район шеи.
Я уклонился. Несмотря на то, что доспех Ньёрда был на мне, проверять его прочность я не торопился.
Мы обменялись серией ударов, в ходе которых я увидел, что Фрей был категорическим сторонником колющих ударов с моментальной попыткой отскочить.
Я стал изводить его длинными ударами на дальней дистанции. Тяжёлыми, с размахом, опасными при попадании и всё время менял направление. Бил то снизу вверх, то сверху вниз, сбоку или внезапно правой рукой слева направо.
В какой-то момент он выкрикнул «ха!» и в моё лицо из его левой руки скользнула металлическая конструкция. Что-то вроде живого паука, только выполненного из стали. Однако вражеское оружие ударилось о лицевой щиток шлема Ньёрда, отскочило как от ожога и бессильно упало к ногам.






