ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Последний виток лег на бочку ближе к полудню, и я отступил на шаг полюбоваться. Сто метров силового кабеля уместились на широченной таре до обидного скромно, витков вышло всего ничего, и со стороны намотка тянула разве что на запас бельевой веревки. Но я-то знал, что здесь лежит, поэтому стоял и улыбался, глядя не на бочку, а сквозь нее, на строчки, которые повисли перед глазами. [Обкатка технологии протяжки завершена] [Путь Созидания III: 53% → 76%] [Условие пересечения первого порога по Пути Разрушения: выполнено] [Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено] Пару секунд я честно вспоминал, за что мне вообще зачли Разрушение, а потом из памяти всплыл голем, и я усмехнулся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я, пока суд да дело, отряхнул с себя щепки и поправил одежду, как перед собеседованием, и тут же сообразил, что разит от меня давлеными осами с ног до головы, и лучшего парфюма для такого визита все равно не придумать.

Внутри встретило знакомое сияние сот и запах меда, только теперь ко всему этому подмешивалась каменная пыль. Часть ходов пчелы обрушили сами, отрезая направления атаки, и у каждого завала лежало по две-три осиные туши, задавленные числом. Своих погибших рой сложил ровным рядком в боковой нише, ос свалил кучей, и разница в обращении говорила сама за себя.

Потери потерями, но рой уцелел и продолжает работу, мелочь уже таскает воск и заделывает трещины. Кое-где соты в пылу сражения посрывало со стен, и на эти куски я сразу положил глаз, тем более все равно валяются они без дела, и, если верить слою пыли, отвалились не сегодня, осы с их норами трудились тут явно не одно утро.

Руны вроде светятся, работают, ничего не перегорело и не поломалось, уже хорошо. Мало того, у самих знаков теперь дежурят шмели и не подпускают к ним никого, даже своих, один работяга сунулся с ношей воска, так его молча развернули в обратную сторону.

Посреди всего этого жужжания стояла сама королева, и держалась она с достоинством, которого не отнять хоть с крылом, хоть без. А крыло действительно надорвано и прижато к спине, на боку темнеет вмятина, шаг стал тяжелее прежнего, и мелочь все это время суетилась рядом, обрабатывая рану прополисом.

Сначала, как положено, прошла церемония, вернувшиеся пчеловоины выстроились перед ней, и она неспешно двинулась вдоль строя, касаясь каждого усиками. Перекличка и опрос личного состава, как содержали да что там снаружи за осы такие объявились. Заняло это минут пять, терлись усиками, трещали жвалами, в общем, обычное пчелиное совещание. А потом, опросив последнего, королева медленно развернулась ко мне и наклонила голову набок.

— Чего, еще метку дашь? — не выдержал я. — Тыкай тогда на спину, для симметрии.

Королева ожидаемо не ответила, посмотрела и одобрительно щелкнула жвалами. То ли шутку оценила, то ли дураком назвала, поди пойми. Ну ладно, допустим, оценила.

— Так вот, я чего пришел-то. — замялся я, — Руны надо обновить? Могу заодно подумать насчет противоосиного рубежа, наделаем ловушек, сюрпризов всяких.

Щелк!

— Так-то оно да, только сам пока не знаю, из чего его делать… — я почесал затылок и решил зайти с козырей. — А может, к нам переедете, а? У нас баллисты есть, живо этих жужел отстреляем.

Королева

снова наклонила голову, теперь на другой бок, и уставилась на меня со всем недоумением, какое вообще можно выразить фасеточными глазами. Стоит перед ней человек и несет несусветную хрень.

— Ну а что? — возмутился я. — Основа у нас своя, вдоволь.