ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Последний виток лег на бочку ближе к полудню, и я отступил на шаг полюбоваться. Сто метров силового кабеля уместились на широченной таре до обидного скромно, витков вышло всего ничего, и со стороны намотка тянула разве что на запас бельевой веревки. Но я-то знал, что здесь лежит, поэтому стоял и улыбался, глядя не на бочку, а сквозь нее, на строчки, которые повисли перед глазами. [Обкатка технологии протяжки завершена] [Путь Созидания III: 53% → 76%] [Условие пересечения первого порога по Пути Разрушения: выполнено] [Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено] Пару секунд я честно вспоминал, за что мне вообще зачли Разрушение, а потом из памяти всплыл голем, и я усмехнулся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ольд наблюдал за моими потугами с явным удовольствием и помогать не спешил, и была это не подколка, а чистая гордость, дерево его такое обращение выдерживало с запасом.

— Крепкое, — подытожил он. — Сам проверил теперь.

— Проверил, но на тяжесть, — сдаваться я решил с достоинством. — Но обычно тяжелое значит крепкое, соглашусь… Ладно, понял, принял, пойду за руками. Заодно гляну, как там канава у северных ворот…

Деревню застал за всё тем же рабочим хаосом, и первый же встречный мужик с лопатой на плече свернул наперерез. Лицо знакомое, из канализационной бригады, а вот имя вспоминаться отказалось.

— Рей, слышь… А возьми к себе на мыловарню, а? — почесал он затылок, — Я работник справный, хоть у Хорга спроси.

— А зачем тебе? — я даже притормозил. — Ты же копаешь неплохо, вот и копай спокойно. — все-таки на раскопках платить должны больше, если староста не жмотится.

— Так ни хрена ж себе! — лопата для убедительности переехала с плеча в руки. — Там же золото сундуками платят! Мульб сам видел, говорит, ты своим по золотому на руки выдал, каждому!

— По золотому… Каждому… — протянул я и попробовал прикинуть, где в этой истории заканчивается сундук и начинается Мульб. — А Мульб этот вообще кто?

— Да какая разница! Врать ему незачем!

Довод железный, против такого не попрешь. Я честно объяснил, что сундук был тарой под мыло, золото в нем приезжее и уже уехало, а своим работникам я плачу медью. Мужик слушал внимательно, соглашался, и глаза его с каждым моим словом загорались только ярче, отпирается, значит скрывает, а скрывает, значит есть что. Спорить с такой логикой без толку, поэтому на мыловарню я пообещал его записать, в очередь, куда-нибудь сразу за Мульбом.

Дом старосты был по пути, и возле него меня дожидался маленький спектакль. Под раскрытым окном сидел на корточках Сурик и увлеченно изучал облака, всем своим видом сообщая, что оказался здесь случайно и вообще уже уходит. Меня он заметил сразу, просиял, показал большой палец и кивнул на окно, из которого доносился ровный, ни разу не сбившийся голос старосты. Дела, стало быть, идут как надо.

Дослушать этот голос не дали, дверь распахнулась, из дома вылетел побагровевший барон и не глядя по сторонам быстрым шагом двинулся прочь. За плечом у него подпрыгивал мешок с мылом, и что примечательно, был он куда меньше того что я принес.

Староста вышел следом, аккуратно прикрыл за собой дверь и повернулся ко мне, будто мы с ним заранее условились здесь встретиться.

— Десять процентов, Рей. И всё, что сверху от твоей цены, тоже.

— Да как-то так и собирался… — на самом деле пока не думал на эту тему, но такие условия меня вполне устраивают, пусть сам торгуется, — А, кстати, и вот еще! — протянул ему мешочек с монетами. Медяки и серебро отсыпал себе, а тут только золото.