— Там — смерть!
Желающих спорить с ней не оказалось.
Снаружи донесся еще один крик, приглушенный расстоянием, и Билли вздрогнул, прижимаясь ко мне.
— Дэвид, что происходит? — Спросил Олли Викс, оставив свое место у кассы. На его гладком круглом лице застыли крупные капли пота. — Что это?
— Если бы я знал, черт побери! — не сдержался я.
Олли выглядел очень испуганным. Жил он один в симпатичном маленьком домике на берегу озера Хайлэнд, любил заходить в бар у Приятной Горы. На мизинце левой руки Олли носил кольцо с сапфиром.
— Ничего не понимаю, — выдохнул он.
— Я тоже. Билли, у меня руки отрываются… Придется поставить тебя на пол. Я буду держать тебя за руку, о'кей?
— Мама… — прошептал он.
— С ней все в порядке, — сказал я. Надо же было что-то сказать.
Мимо нас прошел старик, хозяин комиссионного магазина, что рядом с «Рестораном Джона», как всегда, в свитере с названием колледжа, который он носил круглый год.
— Это одно из тех ядовитых облаков… Заводы в Рамфорде и Саут-Парке… Химикалии… — буркнул он и двинулся дальше по проходу мимо лекарств и туалетной бумаги.
— Надо смываться отсюда, Дэвид, — нервно сказал Нортон, впрочем, без всякого убеждения в голосе. — Что ты думаешь, если…
Тут нас тряхнуло. Ногами я почувствовал странный тяжелый удар, словно здание неожиданно упало с высоты фута в три. Музыкальным звоном отозвались бутылки, падая с полок на плиточный пол. От одной из секций витринного стекла оторвался стеклянный клин, и я заметил, как прогнулись и кое-где расщепились деревянные рамы, удерживающие стекла.
Вой пожарной сирены внезапно оборвался. Люди настороженно молчали в наступившей тишине, словно ждали чего-то, чего-то худшего.
— Эй, люди! — крикнул Нортон. — Слушайте все!
Люди стали оборачиваться. Нортон поднял руку с раскрытой ладонью над головой, словно политический деятель, произносящий слова присяги.
— Выходить на улицу сейчас опасно!
— Почему? — выкрикнула какая-то женщина. — У меня дома дети. Мне нужно к ним.
— Там, на улице, — смерть! — вылезла в проход миссис Кармоди. Она встала рядом с уложенными у окна двадцатипятифунтовыми мешками с удобрениями. Ее лицо показалось мне припухшим, словно его раздули изнутри.
Какой-то подросток толкнул ее, и она, удивленно хрюкнув, осела на мешки.
— Заткнись, ты, карга старая! Несешь всякую чушь собачью!
— Прошу вас! — продолжал Нортон. — Если мы немного подождем, туман развеется и мы увидим…
Ответом послужил шквал противоречивых возгласов.
— Мистер Нортон прав, — поддержал я, стараясь перекричать шум. — Давайте наберемся терпения.
— Я думаю, это было землетрясение, — сказал мягким голосом мужчина в очках.






