ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умереть в своём мире и проснуться в другом, да ещё и в теле тяжеловесной больной аристократки - не так я себе представляла загробный мир. Допустить вероятность переселения душ? Сложно для скептика, но где наша не пропадала! Да и лишний вес уж точно не повод горевать. От него ведь можно избавиться, тем более, что за свою недолгую жизнь я и не через такое проходила... А тут ещё и магия, волшебные зелья, необычные расы. Не хочется становиться другим человеком, но память тела юной герцогини не даёт мне выбора, и теперь я - это я, что-то среднее между холодной стервой и ранимой булочкой. Сочетание, скажу я вам, взрывное! Читайте бесплатно новинку — «Наследница Бабы-Яги»❤️

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иначе почему я так здраво оцениваю ситуацию? Я на учёбе столько психотестов и тренировок проходила, что меня ничто в панику не вгонит, даже огромное жирное тело вместо моего маленького и спортивного.

И всё-таки тело это не моё, я хоть двести бы килограмм набрала, а такой груди бы не выросло. И вставать как-то боязно: в таком теле упасть – не встанешь никогда, ещё и пол проломить можно.

Но вставать надо, что я и сделала после недолги уговоров. Грудь и вес не единственное отличие от прошлой меня – сейчас я была высокой. По ощущениям – высокой, земля еще никогда не находилась так далеко от моей головы.

И как так вышло? Допустим, кто-то, вдохновившись «Головой профессора Доуэля» или «Гостьей», пересадил мой мозг (душу?) в другое тело. Я говорю – допустим. Но почему же тогда в такое тело? Что за странные эксперименты? Типа «посмотрим, что случится с личностью после резкой депривации»? Извините, но я никогда в жизни и килограмма лишнего не имела, более того, последние лет десять своей жизни я была практически сплошной мышцей, без шуток, а сейчас?.. Это даже не на эксперимент смахивает – на пытку.

Затрясла головой, отгоняя глупые (или же логичные?) мысли в сторону, да так, что снова грохнула в кровать, по пути зацепив балдахин. Хорошо, что прицепили его на совесть – балка, на которой он весел, не полетела мне на голову, а только скрипнула жалостливо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этот же момент в комнату кто-то вошёл, и я скосила глаза, пытаясь рассмотреть гостя. Только вот обзор перекрывали щёки. Забавно – всё тело дряблое, а щёки упругие, стоячие… И всё же изловчилась (даже не хочу представлять, как это со стороны смотрелось…) и уставилась на вошедшую. Девушка в сером платье с белым воротником и манжетами, с тугой причёской под белым же чепцом, уставилась на меня в ответ. В её глазах, сначала задумчивых и отстранённых, отразилось что-то схожее с осознанием, после чего она издала какой-то кряк и выбежала из комнаты.

Не успела я удивиться, как в комнату буквально-таки ворвалась женщина, и я даже не сразу поняла, что это не та же самая, что была раньше. Эта была полнее и гораздо старше той, что убежала, — лет эдак на тридцать, если не сорок, но, несмотря на свой преклонный возраст, бегала она достаточно резво, а когда упала на колени где-то у моих ног и заплакала, я прямо подскочила. Это где это видано, чтобы старые люди по полу ползали? Ей, похоже, совсем уж плохо…

Вскочила (если так можно назвать мои потуги) и сразу же потянулась к бабушке, а из горла вырвался несвойственный мне лепет:

— Что с вами? Вам плохо? Врача? Может водички?

Она лишь громче заплакала, теперь еще и бессвязно бормоча.