ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Певицу с фамилией Ягодкина сложно принимать всерьез. Надя, возьми псевдоним», — говорил мне мой работодатель. Знал бы он, что возвращаясь однажды вечером после концерта, я угожу в другой мир, где окажусь последней надеждой… Феникса! Для совершения обряда этому пернатому повелителю нужно провести со мной ночь, а мне… Мне нужно спасти сестру, поэтому придется популярно объяснить всем, что Надежду Ягодкину можно и нужно принимать всерьез!

Феникс в моем представлении — это такая птица с огненными крыльями, а не двухметровый мужик с размахом плеч как крылья у орла, который медленно и неотвратимо наступал на меня, как инфаркт на заядлого курильщика. Ему инфаркт не грозил точно, поскольку с физической формой у него все было более чем окей. Так вот, помимо плеч в наличии были крепкие руки с литыми мышцами, широкая грудь и пресс, которому обзавидовались бы современные голливудские звезды под лозунгом «за здоровый образ жизни», посещающие качалку три раза в день.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я видела, как на императора смотрели придворные дамы, и как они смотрели на меня (правильный ответ — как будто хотели придушить той самой шнуровкой), и вот теперь… теперь его пальцы легко расправляются с застежками на моем платье. Миг — и оно с шуршанием падает к моим ногам, а прикосновение к спине, когда он берется за шнуровку, заставляет меня всю покрыться мурашками.

Их (этих мурашек) здесь быть не должно, но они есть, я это не просто знаю, я их вижу. Закатное солнце, лениво втекающее уставшими лучами в арочное пространство окна, подсвечивает мою белую кожу, которая сейчас напоминает упаковку для особо хрупких грузов: вся в мелкую пупырышку, невыносимо чувствительная к прикосновениям.

У него пальцы как у пианиста — почему–то именно это сравнение сейчас приходит мне в голову. Длинные, сильные, каждое их касание обжигает, и я могу только представить, что будет, когда он дотронется до меня по–настоящему. Надеюсь, я не превращусь в горстку пепла… Хотя обещали, что не превращусь. Ему — сила, мне — спасение Веры и возвращение домой. Полный соцпакет, короче.

Глубоко вздыхаю, когда корсет на моей спине расходится, и мужчина с хриплым выдохом тянет его вниз, цепляя ставшие невыносимо чувствительными соски грубыми краями. Я даже избежать этого прикосновения не успеваю, а в следующий миг меня уже опаляет другим: скольжением пальцев вдоль позвоночника, таким чувственным, таким долгим, он словно играет на мне, как на музыкальном инструменте, вызывая совершенно неправильные, противоречивые чувства.

— Мы так не договаривались, — резко разворачиваюсь в его руках, прерывая ласку.

В темной синеве глаз вспыхивают и разгораются искры, разогревая радужку до состояния тонкой раскаленной паутинки или путеводителя по звездному небу.

— Как пожелаете, ларэй, — сухо и отрывисто, резко произносит он. — Кровать там.

Кровать — да. Она определенно там. Огромная, роскошная, с балдахином — правда, сейчас раскрытым, но в принципе способным скрыть любые непотребства, которые тут можно творить, стоит лишь потянуть за шнурок. Вот я и тяну, но не за шнурок, а время — когда очень медленно, обхватив себя руками, шагаю к ней. Неудивительно, что мужчина успевает первым и, когда я сажусь, бесцеремонно запускает руки под меня. Обжигая ладонями ягодицы, стягивает с меня нижнюю юбку, саму меня подтягивает повыше и, без дальнейших прелюдий, склоняется надо мной.

[1] Обращение к незамужней женщине

Глава 1. Певицу с фамилией Ягодкина сложно воспринимать всерьез. Но придется

«Певицу с фамилией Ягодкина сложно воспринимать всерьез. Надя, возьми псевдоним», — говорил мне мой работодатель. В принципе, я даже была с ним согласна, но псевдоним не придумывался.