Потом отправятся расширять жилой сектор, который мы планируем постепенно растянуть на весь прежний обитаемый мир.
Программу академии тоже пересмотрели, кстати. И теперь мне не два года до выпускного, а четыре. Аде же все семь…
― Папа, папа! Он лопнул! ― перебивая мысли, раздался паникующий хор саламандрят из инкубатора.
― Кто лопнул?!
― Братик лопнул!
― Что?! ― Меня прошиб холодный пот.
Еще полгода до запланированного вскрытия магического кокона! Что там за цыпленок-вундеркинд?! Или что-то пошло не так в развитии?!
Уф. Слава богу, паника оказалась преждевременной.
― Хм. А кто это? ― спросил я парой минут позже, разглядев и огладив собственное вполне целое яйцо.
Только вот помимо моего в гнезде откуда-то появилось еще одно. Подозрительно мягкое.
― Братик, ― захлопали на меня ресницами три близнеца. ― Мы его в лесу нашли.
― И притащили в инкубатор?! Неизвестно чье… это даже не яйцо!
― По-моему, это бабочка-мальчик. ― Примчавшаяся на сигнал тревоги Ада осторожно взяла в руки очень пушистое белое насекомое. ― Тутовый шелкопряд…
― Бабочек-мальчиков не бывает. Эти бесстыжие паразитки размножаются за счет других видов, ― усомнился я.
― Ну, у нас теперь есть, ― хмыкнула жена и погладила насекомое. ― Не бойся, он хороший. И очень всех нас любит.
― Предки… ― Я вздохнул и устало опустился прямо на мягкий пол инкубатора. ― Еще один ребенок. И именно в моих руках. И пахнет моей магией. Опять! Я все понимаю. Ты у нас наседка, у которой вылупляется все что угодно. Но мне за что такое счастье?! Я-то даже не настоящий петух! Я василиск!
― Значит, настоящий, ― хмыкнула жар-птица. ― Только ты настоящий петух для наседки и есть.
Легендарный петух для легендарной наседки. Угу, звучит… гордо?
Самое то, чтобы изменить мир.
Конец






