Ведь Жрец — старик. И я его представляла, как человека богатого. Тонущего в золоте. А передо мной сидел молодой потрепанный парень в толстовке.
— Прощай, Лив. Будь счастлива. — Он ладонью прикоснулся к моему лбу.
Я не боялась его прикосновений, но оно было совершенно не таким, как предыдущее. Перед глазами поплыло, и я будто рухнула в бездну. А когда пришла в себя, не поняла, почему вообще стою на улице.
— Что? — спросила, оглядываясь по сторонам. Я проснулась, пошла выбирать одежду, в которой намеревалась поехать к Мейсону, а затем почему-то вышла на улицу? Зачем я это сделала?
Закрыв лицо ладонью, я некоторое время неподвижно стояла, пытаясь вспомнить что-то, что казалось важным, но так и не смогла понять, что именно.
В итоге развернулась и пошла в дом.
* * *
Постепенно самочувствие Мейсона улучшалось. Мы с Рите ездили к нему каждый день. Утром и вечером. Первые минуты мы с сестрой вдвоем сидели в его палате. Потом она уходила, давая нам с Мейсоном побыть наедине. Чаще всего я осторожно ложилась рядом с ним, и мы разговаривали. Или целовались. А еще бесконечно долго держались за руки.
Рид был чудовищем, но я ощущала его нежность. Жадно ловила ее.
Примерно через неделю Мейсона выписали из больницы, но врачи настаивали на том, что ему следует как можно меньше двигаться. Тем более ходить. Я старалась за этим следить.
Было решено пока не возвращаться в особняк. Раз начался ремонт в нашей с Ридом спальне, Мейсон захотел многое изменить и в самом доме, и это займет время. Поэтому временно мы поселились в той самой квартире, в которой до этого жили с Рите.
У сестры кончились каникулы, но каким-то образом она получила возможность еще неделю побыть в родном городе. Возможно, ей позволили потому, что случай с Итером разнесся не только по городу, но и по всей стране. В итоге его отвезли в столицу и уже вынесли приговор. Казнь должна была состояться через три дня.
Ситуацию со складами скрыли. Итер сам не пожелал разглашения, потому что несмотря на скорую смерть, все еще беспокоился за свою репутацию. Она и так была очернена, но если аристократы узнают, что Итер занимался черными складами, позор будет куда сильнее.
Поэтому можно было сказать, что все разрешилось хорошо. Во всяком случае настолько, насколько возможно.
— Черт, до сих пор не могу поверить, что нам настолько повезло, — говорила Рите. Она это часто повторяла. — Если бы ты тогда не решила посидеть в гостиной, все закончилось бы настоящей жестью. Мы с братом были бы мертвы.
Я слушала ее и каждый раз задавалась вопросом: почему я вообще сидела тогда в гостиной? Ночью, в полумраке. Без телефона или книги. Просто пялясь в окно.
Что на меня нашло?
Я этого не понимала. Просто интуиция? Возможно. Если вспомнить те дни, я вообще вела себя как-то странно.






