Она физически ощущала, как щупальца разочарования, гнева и боли разрывали ее на части.
Дуглас закрыл ей рот ладонью:
– Прекрати! Дженни разбудишь! – прошипел он. – У меня завтра важная сделка, я не могу ее пропустить или перепоручить кому-то другому. На кону стоит слишком много, – в голосе Дугласа послышалась сталь, она царапнула Кассандру по живому.
– Знаешь что? – вскинулась она.
– Что?
– Работай!
Обида на Дугласа возрастала с каждой секундой, она проникала под кожу и разъедала изнутри. Сандра смотрела на него и не понимала, что их вообще связывало, кроме Дженни? Ничего. Даже запах его туалетной воды, который ей нравился, начал раздражать.
Чтобы не наговорить ему слов, о которых она потом пожалеет, Сандра схватила телефон и выскочила из комнаты, не обращая внимания на оклик Дугласа. Она тихо зашла в спальню Дженни и легла рядом, прижавшись к ней.
Слезы то текли по щекам, то высыхали, неприятно стягивая кожу, то снова бежали ручьем до самого рассвета. Воспоминания их с бабушкой посиделок на ее кухне, казавшиеся до этой ночи незначительными, разом обрели огромную ценность. Сандра цеплялась за них, будто этим могла повернуть время вспять, увидеть бабушку и сказать, как сильно она ее любит. Люди часто забывают говорить такие простые, но значимые слова, а ведь в них заключена чудодейственная сила, способная излечить от душевных ран.
Глава 2
На память
Сандра
Апрель выдался переменчивым – то теплым, то холодным, будто весна не могла определиться: задержаться ей или уйти. Взяв с собой Дженни, Сандра выехала из Нью-Йорка ранним утром, когда город потихоньку просыпался, а мокрый асфальт сливался по тону с низким облачным небом.
Трасса тянулась длинной графитовой лентой, где-то за Балтимором пошел настойчивый дождь, капли ритмично стучали по крыше серебристой «Тойоты», вызывая у Кассандры зевоту – бессонная ночь давала о себе знать. Она притормозила у придорожной забегаловки, где купила себе крепкий американо, а Дженни – пончики с розовой глазурью, единственное, что внушало доверие среди заветренных бургеров.
Через шесть часов пути наконец-то открылся вид на Арлингтон – город, где родилась и выросла Сандра. Дорога сужалась, а родительский дом становился ближе. Ветер качал деревья, а небо затягивало одеялом туч, грозя вот-вот обрушиться ливнем, словно они знали, что в ее жизни случилась трагедия, и собирались плакать вместе с ней.
Если Нью-Йорк Сандра сравнивала с гигантским вечным двигателем, пульсирующим жизнью, то этот город – полная его противоположность. Арлингтон дышал спокойствием, тут время текло иначе – медленнее, как широкая и ленивая река Потомак, огибающая его. Местные здания не стремились проткнуть небо, а скромно выстраивались вдоль широких улиц.






