ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Селена Маккой
Когда-то давно Диего Карраско, звезда европейского футбола и капитан "Королевских щитов", разбил мне сердце, и я не планировала возвращаться в его жизнь. Однако судьба распорядилась иначе, сведя нас через годы, когда я стала его помощницей. Я чувствую вину за свои прошлые ошибки и боль от старых ран. Но ради этой работы я готова пройти через испытания и даже попытаться вернуть доверие Диего.
Диего Карраско
Этот сезон обещает стать самым важным в моей карьере. Но проблемы с контрактом, прессой и появление в команде нового игрока лишь добавляют головной боли. Мне нужно сконцентрироваться на футболе, чтобы остаться в "Королевских щитах". Новая ассистентка должна была мне в этом помочь, но оказалось, что это Селена Маккой, девушка, которая уничтожила меня много лет назад. Теперь она может оказаться либо моим спасением, либо погибелью. Но я готов рискнуть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я так старался казаться сильным, что даже сам начал верить в эту иллюзию. Но правда в том, что внутри я слаб и одинок, как никогда прежде, и отчаянно нуждаюсь в чьей-то поддержке…

Я хотела подойти к нему, протянуть руку, обнять, сказать, что это не так, что он вовсе не такой. Хотелось обнять его, дать ему понять, что рядом есть тот, кто готов разделить его бремя. Но страх сковал мои движения. Страх снова оказаться отвергнутой. Страх нарушить свое же собственное обещание. Вместо этого я крепко сжала руки, словно пытаясь удержать себя от импульсивных шагов, боясь разрушить хрупкий баланс между нами, и продолжила внимательно слушать его.

– Меня учили быть железным, непоколебимым, словно гранитный утес среди бурных волн. Быть таким, каким хотел видеть меня отец: холодным, жестким, способным справляться со всем в одиночку. Никто не объяснил мне, как попросить о помощи, как принять ее, когда она приходит. Отец внушил, что боль – это испытание, которое нужно пройти одному, а слезы – признак слабости, постыдная капля, которую нельзя проливать. Я следовал этим правилам долгие годы, не понимая, какой ужасной ошибкой было слепо следовать им.

Его губы слегка дрогнули в печальной усмешке, словно в этом жесте

он пытался найти утешение. Голова медленно качнулась из стороны в сторону, будто отрицала все сказанное ранее. В глазах застыл глубокий мрак воспоминаний, который не отпускал его ни на миг.

– Я научился прятать свои чувства глубоко внутри, даже от самого себя, чтобы никто, даже ты, не увидел ту версию меня, которая была под маской силы, стойкости и бесстрашия, что я носил все эти годы. Научился справляться со всем сам, заглушая боль и одиночество. С самого детства я каждый день боролся с эмоциями, которые нельзя было показывать, но эти дни в больнице неумолимо напоминали мне, насколько я был напуган и как сильно нуждался в чьей-то помощи… В тебе. – Диего наконец поднял взгляд, и в его глазах, полных слез, я увидела бездну страданий, вины и глубокой обиды. Эта боль пронзила меня до самой души, и слезы хлынули из моих глаз, душили горло, но я все еще стояла на месте, цепляясь за край стола дрожащими пальцами.

Он поднялся со своего места и медленно двинулся ко мне без привычного костыля. Каждый его шаг был осторожным, почти неуверенным, будто каждый миг приближения требовал невероятных усилий. Я наблюдала за ним, затаив дыхание.

– Я был эгоистом, поглощенным своими страданиями, не замечавшим, как жестоко раню тебя, разрушая самое дорогое, что у меня есть, гася тот свет, который всегда вел меня вперед, – Диего остановился буквально в паре сантиметров от меня, его взгляд проникал прямо в душу. Затем, осторожно, словно прося разрешения, он протянул руку и коснулся моей влажной от слез щеки кончиками пальцев.