ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Необычная девушка. Загадочный мужчина. Старинный замок. Что может пойти не так?
Корвина Клемм, будучи изгоем на протяжении всей своей жизни, после потери матери, осталась на произвол судьбы. Когда она получает письмо о зачислении от таинственного Университета Веренмор, она принимает это как знак от вселенной. Однако последнее, что она ожидает, это старый, уединенный замок на вершине горы, пронизанный тайнами, обманом и смертью.
Всю свою жизнь Вад Деверелл был загадкой, ему нравилось быть закрытой книгой, но он знал обо всем происходящем в Университете. Профессор, работающий на полставки над своей диссертацией, Вад здесь достаточно долго, чтобы быть в курсе, какие опасности таит в себе замок. И он понимает, что в тот момент, когда его пути пересекаются с Корвиной, она опасна для всего, чем он является.
Они не должны были попадаться друг другу на глаза, не должны были встречаться взглядами. Они не могли. Но ледяная вековая тайна заставляет их столкнуться. Каждые пять лет на протяжении более ста лет люди пропадают, и Корвина получает подсказки к разгадке этого секрета. Но Вад в свою очередь обязан приглядывать за ней.
И вот так начинается сказка о таинственности, боли, мрачности и глубокой любви, которая расцветает в самых неожиданных местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был весь в черном — черные брюки и черная рубашка на пуговицах, застегнутая, две пуговицы на воротнике расстегнуты, рукава засучены на мускулистых предплечьях. На подбородке не было щетины, чистые, резкие линии резко выделялись на фоне загорелой кожи. При дневном свете Корвина увидела, что седина в его волосах была не единственной. На висках у него появилась легкая преждевременная седина, и Джейд была права — она хорошо смотрелась на нем, очень, очень хорошо.

Его ртутные глаза блуждали по сидящим студентам, пройдя мимо нее, прежде чем внезапно снова переключиться на нее. Она видела, как он захватил ее под ярким дневным светом, просачивающийся сквозь арочные окна, точно так же, как она делала это с ним. Она знала, что он увидит — черный свитер, шоколадные губы, косу в виде рыбьего хвоста, колье из черной ленты, пирсинг в носу, серебряные сережки и ее необычные фиолетовые глаза.

Ее ладони вспотели, когда его взгляд задержался на ней, прежде чем двинуться дальше.

— Я Вад Деверелл, — сказал он, обращаясь к классу, его глубокий, гравийный голос сочился авторитетом. — Обращайтесь ко мне как: Мистер Деверелл. Не профессор. Не по имени. В этом семестре я буду преподавать вам Язык и Литературу, которые являются одним из основных предметов этого курса, следовательно, обязательными. Мы рассмотрим основы литературы, различные школы критической мысли и изучим некоторых классиков с точки зрения того, почему они таковы. Улавливаете суть?

Большинство студентов кивнули.

— Хорошо, — сказал Мистер Деверелл прислонившись к столу, положив свой дневник на стол, руки по обе стороны, руки, которые она видела, так мастерски играли на пианино. — Что касается классики, я дам вам варианты, а вы уже выберете. Что бы вы ни решили, мы будем учиться. Для моих занятий вам нужно будет написать две работы за семестр — одну творческую и одну критическую. И мне не нужны ответы из книги. Думайте свободно. Дайте мне контекст, почему вы выбрали определенную тему. И мы двинемся дальше. Есть вопросы?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Девушка в красном впереди подняла руку.

Он кивнул, чтобы она продолжала.

— Разве вы сами не студент, Мистер Деверелл?

Его серебристые глаза блеснули в свете из окна.

— Да. В этом году я заканчиваю диссертацию.

— В чем заключается ваш проект, если вы не против, сэр?

— Не называйте меня «сэр», — приказал он, вцепившись руками в стол и глядя на Корвину. — Моя диссертация это взаимосвязь и влияние музыки на литературу на протяжении веков.

Черт.

Черт.

Он сбивает с толку. Очень сбивает с толку, что ей захотелось поерзать на стуле, особенно когда он так смотрел на нее и говорил с таким умом. Корвина могла признаться, что никогда с подобным не сталкивалась. И она не единственная, кто это чувствовал.