ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одна роковая ошибка и моя размеренная жизнь оборачивается похищением. Вчера — беззаботная студентка, сегодня — «гостья» в доме мужчины, стойко напоминающего маньяка, зацикленного на правилах и порядке, мотивы которого, как ни ломай голову, неясны.
— Тридцать один день ты проведешь в моем доме.
— Почему столько?
— За это время у человека вырабатывается что-то вроде привычки.
— Вообще-то привычки вырабатываются двадцать один день.
— В твоем сложном случае плюс десять дней на закрепление.
— Спасибо за предложение, но вынуждена отказаться. Меня мои заводские настройки очень даже устраивают.
— Ты не поняла. Это не предложение, а приказ.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— В смысле?

— Мне кажется, мама беременна, — это что еще за фигня?! — Вот и у меня был такой же фейс, когда я это узнал.

— С чего ты решил?

— Сам слышал. Она так и сказала папе «когда родится маленький, тогда ты снова станешь душкой».

— А то ты не знаешь, что мама любит прикалываться.

— Это да, но тон у нее был серьезный. Да и она ест много. Я вчера

вечером спустился похавать, а она на кухне разделывает селедку. Я потянулся за кусочком, а она меня ударила по руке со словами: «это мое».

— Потому что твой кусочек — это целая, нафиг, сельдь. Она просто чистила ее для себя, а не для такого вандала как ты, вот и шибанула по твоим клешням.

— Ну, раньше-то не била, а делилась.

— Она просто любит рыбу. Не паникуй.

Мой братец на удивление услужливо открывает мне дверь, сам остается разбираться с оленем. Не сказать, что новость о возможной маминой беременности меня расстроила, но могу себе признаться в том, что я хочу быть единственной дочкой.

У кухни стопорюсь. На носу двадцатиоднолетие, а я по-прежнему хочу подслушивать, как Саша. Благо, что без стакана.

— Ты давно заглядывала в холодильник? — недовольно бросает папа

— Только что. А что?

— Тебя там ничего не смутило?

— Смутило, что мало еды и нет селедки. А тебя что? — О Господи, реально беременная?!

— Две банки просроченной сметаны на четыре дня. И упаковка сыра на целый месяц. Может, пора избавиться от них?

— Положи обратно. Саша съест. В смысле я сделаю ему ленивый хачапури.

— Саша?

— Ну не ты же, раз увидел, что они просрочены. Тебе я приготовлю что-нибудь, о чем ты не в курсе.

— Наташа, твою мать. Как давно мы едим просрочку?

— Всегда. Так делают все нормальные люди. Просто кто-то в этом признается, а кто-то нет.

— Чего еще я не знаю?

— Ты знаешь все. Просто бесишься от того, что все идет не по твоим планам. И хочешь хоть к чему-нибудь придраться, чтобы выплеснуть свой негатив. Тебе не кажется, что пора это прекращать? Мое терпение уже висит на сопле.

— Всем привет, — вхожу в кухню с улыбкой на лице. Целую маму в щеку. Папу… не решаюсь. Хоть и хочу, но смотрит он на меня волком. Спит и видит, что я вернулась насовсем. А вот и фигушки.

Ставлю упаковку с булочками на стол и… стопорюсь. Наидебильнейшая ситуация. Все всё знают и никто об этом не говорит.

— С праздником, папочка, — нарушаю затянувшееся молчание и все же тянусь к нему на носочках и целую в щеку.

— С каким?

— С международным мужским днем.

— Ты головой ударилась, доченька? Сегодня девятнадцатое ноября, а не двадцать третье февраля.

— Я в курсе. Это и есть международный мужской день. Погугли на досуге, — протягиваю ему упакованную в подарочную бумагу туалетную воду, — перевожу взгляд на маму. Не знаю, что я хочу увидеть сейчас в ее взгляде. Одобрение, наверное.