Тебя выдает твой курносый нос. Он у тебя, когда ты злишься, еще больше становится вздернутым. И нет, ты не угадала. Косу я тебе в руки не дам, а то поранишься еще ненароком. Я не столь примитивен в желаниях. Люблю что-то более изощренное, — а вот в этом я не сомневаюсь. — Ты боишься грома, София? — ну и куда меня приведет ответ на этот вопрос?
— Нет, — быстро произношу я, не отрывая взгляда от лица этого ненормального.
— А молнии?
— Нет.
— А я да. Не люблю оставаться один в такую погоду, — ну точно контуженый. — На этой неделе обещают грозу. Поэтому спать будешь со мной.
— Это типа для того, чтобы молния шандарахнула не в вас, а в меня? Так она до кровати не долетит. Хотя, если мы будем спать на подоконнике, то я вас защищу. Только давайте сначала наденем на вас много крестиков, чтобы уберечь от ненастья, ну и вилку вложим в вашу руку, чтобы отвести молнию. Она вилок очень боится. Так уж и быть, согласна с вами спать на подоконнике и помочь прожить одну из страшных ночей.
— Ловлю на слове.
Твою мать. Этот чокнутый с легкостью может совершить мною сказанное. Только вилка будет в моей руке. Надо бы и вправду заткнуться. Но, увы, первые две «п» — это вообще не про меня.
— Пойдем на экскурсию.
Улучив удобный момент, прячу записку в лифчик.
Что я там говорила, контуженный? Нет. Тут прям все три «п». Придурок, псих и патология налицо… Зачем нужен ревизор и белые перчатки, когда тут ослепнешь от стерильности. Разве бывает такая чистота? Плюс все лежит по полочкам. Так не бывает! Даже в кино. И кто это
драит ежедневно? Неужели этот придурок?
— Сабина Паладовна, — вдруг произносит он. Поднимаю взгляд на то ли окрщика, то ли реально психа.
— Сруль Мордухович, — не раздумывая бросаю я. Извращенец лишь едва заметно хмурит брови.
— Я пока не разобрался, как устроен твой мозг. Поясни.
— Ну вы ляпнули Сабину какую-то, я за компанию про Сруля. Не только же вам можно нести чушь.
— Сабина Паладовна — это моя домработница. Ежедневно она следит за порядком и чистотой. Ты же об этом подумала, но не озвучила свой вопрос. С сегодняшнего дня она в отпуске.
— Разумеется, на тридцать один день.
— Умница, девочка, — почему у меня такое чувство, что меня сейчас похвалили как какое-то неразумное животное. — Она проведет тебе экскурсию по кухне и кое-что расскажет немного позже. Пойдем дальше.
Иду я непозволительно медленно, внимательно рассматривая камеры. И они, к счастью, видны. Около кабинета, кстати, она самая, над дверью. Значит, внутри ее все же нет. За своими раздумьями пропускаю момент, когда мы оказываемся на лестнице, ведущую… вашу ж мать. Он меня в подвал тащит?! Перевожу взгляд на спускающегося первым козла.
Резко дергаюсь, дабы улизнуть обратно наверх, но он тут же ловит меня за руку. И тут я четко понимаю, кого он мне напоминает.






