— Не хочешь мне рассказать о том, как сложилась твоя жизнь?
— Не в этот раз, — она растягивает губы в неестественной улыбке и машет официанту, говоря едва слышно: — Счет, пожалуйста.
Я же все это время прожигаю ее взглядом, но она эффектно игнорирует это, открывая сумочку и вынимая из нее… карту?!
— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — ворчу я, и она поднимает на меня вопрошающий, слегка удивленный взгляд.
— Нет. Я хочу заплатить. У нас не свидание, ты же помнишь, да?
Официант подходит, и Ярослава протягивает ему оплату, но я, перегнувшись через стол, выхватываю гребаную карту из ее рук и вручаю парню свою.
Он пару мгновений изучает меня, потом Ясю и снова меня, и принимает мою карту. Чертовски правильный выбор, Олег. Он быстро проводит оплату и, пожелав нам хорошего вечера, оставляет нас.
Яся смотрит на меня, не скрывая своего раздражения, а потом протягивает руку раскрытой ладонью вверх.
— Верни.
Дернув челюстью, возвращаю карту.
— На будущее: такую хрень проворачивай с кем-нибудь другим.
Другого у тебя не будет.
Но этот комментарий я оставляю при себе.
— А ты не оставляешь попыток стать джентльменом.
Ярослава поднимается и проходит мимо меня, когда я встаю и выпрямляюсь во весь рост. С трудом душу в себе желание шлепнуть по ее маленькой заднице.
Она прекрасно знает: я кто угодно, но только не джентльмен. Особенно когда дело касается ее.
Мы выходим из ресторана, и поднимающийся ветер бьет нам в лицо, превращает идеальные волосы Ярославы в торжество хаоса и доносит до моего обоняния сладкий аромат ее духов. Яся, плотнее запахнув пиджак, поеживается.
Поскрежетав зубами, я прячу руки в карманах брюк и иду за ней, соблюдая безопасную дистанцию.
На ходу снимаю сигнализацию с тачки, и Яся проскальзывает на свое сиденье раньше, чем я успеваю открыть перед ней дверь.
Поправив лацканы пиджака, сажусь за руль и завожу машину.
Первые крупные капли дождя падают на лобовое стекло. Я трогаюсь с места, и, когда въезжаю в поток машин, дождь превращается в сплошную стену, возведенную перед нами на дороге. Дворники работают на пределе и наполняют салон скрипучим шумом вперемешку с барабанной дробью капель о капот, крышу и стекла.
Тяжелое дежавю выкачивает воздух из салона до критической отметки, и всю дорогу обратно мы проводим в тишине. Она — потому что, я чувствую, в ее голове тикают стрелки часов, отсчитывая время нашей поездки. Я — потому что злюсь на нее и на себя заодно за то, что поддерживаю ее попытку провести между нами черту. Возможно, сегодня я и позволяю ей это делать, но это не значит, что завтра не попытаюсь снова эту черту стереть.
Я паркуюсь прямо возле отеля. Тишина становится совсем удушающей. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на Ясю, ощущая, как у меня ноют зубы от такой красоты.






