— После травли во взрослую жизнь выходят закомплексованные, неуверенные в себе люди со сломанной психикой. Задумайтесь: готовы ли вы стать тем, кто меняет чужую судьбу?
Лера опускает микрофон, и на экране появляются фотографии известных людей, подвергшихся буллингу в школе: Том Круз, Джо Байден, Леди Гага, Роберт Паттинсон.
— Эти люди, — добавляю я. — Добились в жизни больших успехов, несмотря на травлю в школе. А сколько людей потеряли такую возможность? Скольких людей сломал буллинг? Очень много. И пусть мы не можем остановить травлю во всем мире, и даже во всем городе, мы можем начать с малого — остановить ее в своей школе.
Мы убираем микрофоны, презентация заканчивается, и я смотрю на учителя. Кажется, она гордится нами. Если улыбка и блестящие глаза означают гордость. И тут она начинает хлопать, и все подхватывают. И вот мы стоим на сцене под дружные аплодисменты.
Я беру Леру за руку и увожу со сцены. За сценой останавливаемся и я смотрю в эти теплые, нежные глаза. Все остальное уже не имеет такого важного значения. Главное, что мои любимые глаза смотрят на меня с теми же чувствами, что и я.
После школы мы с Лерой и Ромкой идем ко мне домой. Сегодня должна приехать опека и решать по поводу испытательного срока. Они захотели поддержать меня, а я не против. В конце концов, это их помощь вытащила меня из того ада, куда я попал. Ромка, хоть и по-прежнему мой главный соперник, открылся для меня совершенно с другой стороны, как и я для него.
Дома чисто и вкусно пахнет едой. Мать встречает нас и усаживает за стол на кухне. Я еще не простил их, но лед тронулся, и тает еще больше вот в такие моменты — домашние, уютные. Мама, как истинная хозяйка, ставит перед нами тарелки с картошкой, хлеб и чай.
— Спасибо, теть Тань, — говорит Ромка.
— Отец где? — спрашиваю я.
— Он в комнате, — нерешительно отвечает мать. — Отдыхает.
Ложка застывает в моих руках. Внутри поднимается холодное предчувствие, и мне трудно с ним справиться. Смотрю перед собой на наш новый стол и понимаю, что подставить меня в самый важный день — абсолютно ожидаемо для моих родителей.
— Отдыхает или пьяный валяется? — подскакиваю я, бросая ложку. — В тот день, когда придет опека?!
Мать испуганно отшатывается от меня, от моего взгляда. Я отталкиваю стул, и он с грохотом валится позади меня. Гнев снова пытается одолеть меня. И если я прав, а скорее всего так и есть, я разобью ему морду. За то, что все старания, все надежды он перечеркнул своим недержанием. Оставался всего один день, всего один визит опеки.
Каждый день я ждал этого. Приходил домой со школы и заходил со страхом, что отец валяется пьяным. И вот тот самый день настал. Именно тогда, когда страх потерять все стал почти осязаемым.






