Втыкаю зубчики в салат с такой силой, что они стучат и скрипят по тарелке. Ничего она не понимает. Замуж вышла уже после окончания университета, успела побыть нормальным ребенком и подростком. И не была лишена того, чего лишена я.
Самое смешное, что я даже не знаю, где мой родной город. Возможно, там, где живут бабушка с дедушкой, которых я ни разу не видела в живую. Лишь изредка болтаем по видеосвязи, но они чужие мне люди. Я никогда не была у них дома, не ела блинчики, не играла с дедом в карты. С самого моего рождения родители таскают меня по стране, иногда рассказывая мне истории, как я истерила в самолете. Смеются, вспоминая, как им было неловко. Только мне совершенно не смешно. Я самолет увидела раньше, чем первую игрушку.
В детстве это казалось забавным — переезды, новые города и впечатления. Из мегаполиса в поселок и обратно, из квартиры в частный дом. В садик я не ходила — мама никогда не работала, и не прошла ту социальную адаптацию, какую проходят почти все дети. В юности переезды перестали забавлять меня. Уже в четвертом классе я подняла первый бунт. Отлично помню, как сбежала из дома, лишь бы остаться там, где мне нравится.
Еще бы! Я так готовилась к первому в своей жизни выпускному, мне уже купили красивое платье, а у меня была важная роль — рассказывать стихи. Нас должны были повести в какой-то крутой парк развлечений, и я с дрожью в коленях ждала выпускного с начальной школы. А потом утром зашел папа и сказал, что через неделю мы уезжаем. За месяц до главного праздника в моей жизни.
Тогда мне казалось это предательством, я взяла свое платье и ушла из дома. Нашли меня, правда, быстро, но я не сильно пряталась. Не наказали, но я впервые рассказала о своих чувствах. О том, как мне это надоело. Родители покивали головой, привели домой и закрыли входную дверь на ключ. На всякий случай. Уезжала я с такими горькими слезами, что на пропускном пункте в аэропорту нас остановила полиция, подумав, что меня похитили. Вот где было неловко, а не когда я младенцем плохо переносила перелеты.
— Но если бы не папина карьера… У нас всего бы этого не было, — мама вырывает меня из мыслей и обводит руками помещение.
— Чего этого? — злюсь я. — Съемного дома? Нового чемодана? Головной боли от смены климата?
— Лер… — протягивает мама.
Я бросаю вилку в тарелку и поднимаюсь со стула. Каждый раз она пытается убедить меня, что так надо, что по-другому нельзя.
— Не надо меня убеждать, что это для моего блага! — почти кричу я. — Для моего блага мне нужен дом! Настоящий дом!
— Мы вынуждены, — оправдывается мать. — Ты же взрослая, понимаешь.
— Тогда не надо было ребенка заводить! — кричу я. — Катались бы вдвоем!
Не дожидаюсь, пока мать начнет спорить или успокаивать, и ухожу в комнату. С силой захлопываю дверь и закрываюсь на замок.






