Люди красятся, качают задницы, врут на собеседованиях и делают вид, что им интересно слушать рассказы о проказах чужих отпрысков, чтобы нравиться. Чтобы их выбирали. Любили. Ну, или терпели хотя бы…
Шакирову, такому, как он есть, должно быть, очень сложно приходится в этом мире…
Он вообще не старается производить впечатление. Не сглаживает углы. Не кокетничает. Не заигрывает. Даже хамит без огонька — просто потому что искренне не считает такую манеру говорить хамством.
— Так чего ты хочешь? — повторяет Рамиль.
Нервно обнимаю себя руками. Холодно. И странно. Абсолютно дурацкий вечер. Шакиров напряженно на меня смотрит:
— Ты снова меня анализируешь? — спрашиваю у него, чтобы оттянуть время.
— Да… — кивает Рамиль.
— Могу поспорить, что твои выводы опять неверны.
— Попробуй. Но если я прав, ты согласишься с моим предложением.
Тю! Да я и так уже согласна. Просто не могу придумать, что он за это будет мне должен. Ну, не деньги же, серьезно.
— Давай.
— Ты не знаешь, чего у меня попросить.
А? Запоздало ловлю устремившуюся книзу челюсть. Шакиров дергает краешком губ, по моей реакции понимая, что попал точно в яблочко.
Вот же гад! Ежусь на ветру. А он, наверняка страшно собой довольный, утаскивает меня к машине.
— Адрес диктуй.
Диктую. Он забивает тот в навигатор. И плавно выезжает со стоянки. Смотрю на его красивые руки. Рамиль ведет довольно уверенно. Скользит ладонью по оплетке, подруливая. А я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на него в игре… Вот он берет пешку и… Трясу головой и, чтобы отвлечься от почему-то чувственных, блин, картинок, спрашиваю:
— А как ты понял?
— Элементарно. Ты же совсем не про деньги.
— Ха! — закатываю глаза. — Денежки я люблю.
— Их все любят. Но для тебя они ничего не решают. Сечешь, в чем разница?
После всех нелестных слов, сказанных в мой адрес, эти рассуждения звучат, я бы даже сказала, комплиментарно. Приосаниваюсь, искоса на него глядя.
— Почему ты так решил?
Гулять так гулять, да? Пусть продолжает… Мне нравится, когда меня хвалят.
Шакиров тоже на меня косится и продолжает, ага, хмыкнув:
— Потому что, будь иначе, ты бы осталась со своим Тёмочкой.
Так-то логично. Киваю и отворачиваюсь к окну.
— Ладно. Я согласна.
— Да понял я.
— Здесь можно просто сказать спасибо.
— Спасибо, — послушно повторяет Шакиров. Ну почему он меня бесит, даже когда поступает ровно так, как я и прошу?! Парадокс. Скриплю зубами.
— Может, дашь мне какие-то вводные?
— Например?
— Зачем тебе так издеваться над родными? — произношу не без сарказма. Ну, а чего? То, что я согласилась, еще не значит, будто я простила его за те унизительные слова. Правда, как известно, глаза колет. А я реально дура. И дело тут не в наследственности. Мать говорила, что Тема поматросит меня и бросит. Просила не забирать документы из универа.






