ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рамиль Шакиров — гениальный шахматист, мизантроп и контрол-фрик с эмоциональным диапазоном калькулятора.
Он не умеет ухаживать.
Не терпит хаоса.
И не собирается влюбляться.
Впрочем, как и я.
Но у судьбы на нас: а) свои планы.… б) отличное чувство юмора.
А еще ж он такой красавчик!

Выпрямляюсь, стирая с лица льющиеся слезы. Я была уверена, что в подсобке у моей истерики не будет свидетелей. Собственно, поэтому я ее и выбрала. Голос у Шакирова очень даже ничего. С легкой хрипотцой и отменной дикцией. Ему бы ведущим новостей на главном канале работать, а он, верите, шахматист! Среди клиентов элитного спортивного клуба, где я работаю, хватает заносчивых задниц, но Рамиль даст фору им всем. Моя начальница утверждает, что он мизогин. Но как по мне, он просто редкостный мудак. Обожаю его цеплять, зная о его нелюбви к людям.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я делаю шаг к нему, за секунду напридумав всяких глупостей… И вдруг осекаюсь, ведь… А что это, собственно, меняет? Вряд ли же он откажется от свадьбы, в которую вбухана куча денег. Кстати, об их тратах я имею вполне отчетливое представление, потому как невестушка Тёмы, похоже, вознамерилась поведать о них всему интернету, ведя подробный отчет расходов в сторис. Отчет, который я из каких-то мазохистских побуждений регулярно пролистываю с фейковой странички «Люся ноготочки».

Как и вряд ли пойдет против родителей…

Замираю, так и не сделав шаг, и прихожу в себя, потому что по глазам бьет свет фар знакомого мерседеса. Трясу головой. Рамиль выходит… Святой он все-таки человек! В порыве чувств, слетаю со ступенек и, повиснув у него на шее, прижимаюсь горячими губами к его прохладно-ментоловым, успев пообещать, что…

— Я потом все объясню!

Кстати, мне так и не удается узнать, хорош ли Шакиров в поцелуях, потому что в тот момент я думаю совсем о другом. О Тёме и о последствиях для моей работы, если кто-то из сотрудников зала расскажет Иве о том, что я зажигаю с клиентом прямо посреди парковки. О том, как я буду объяснять ему свой поступок. Ведь этот гад только и ждет, когда же я объяснюсь. Недаром практически сразу же настойчиво отлепляет от себя мои руки и пялится, пялится, пялится…

Пошатнувшись на каблуках, поднимаю на него расфокусированный взгляд.

— Так, — произносит он абсолютно спокойно. — Давай по порядку. Где-то поблизости твой козел-бывший?

Я судорожно сглатываю и киваю. Шакиров незаметно осматривается. Как тут машина Артема резко срывается с места!

Господи. Он видел. Все видел. А-а-а! Я добилась своего — Тёма сделал правильные выводы. Точнее, конечно, неправильные, но именно те, к которым я и стремилась. Так

какого хрена мне теперь так фигово?

Я что, реально отрубила для себя все пути к отступлению, да? Реально…

— Ну, ты давай, еще поплачь, — язвит Рамиль.

— Да пошел ты! — сиплю, задыхаясь, я. И закрываю лицо ладонями. Для полного счастья мне не хватает только, чтобы меня уволили. Но после моего перфоманса на стоянке, думаю, за этим не заржавеет. И придется мне возвращаться в родной колхоз. Вот мать обрадуется бесплатной рабсиле!

— Господи, я сейчас умру.

— Вряд ли. Люди вообще удивительно живучие существа, — делится очередным наблюдением Шакиров, распахивая передо мной дверь мерседеса.

Я как раз размышляю, как бы ему покрасивее сказать, куда он может пойти со своими замечаниями, когда он командует:

— Садись.

То есть предполагается, что мы куда-то поедем?

— Зачем?

— Ну не здесь же нам разговаривать.

Точно. Разговор. Господи, я совершенно забыла!

В салоне мерседеса Рамиля пахнет мятой, кожей и почему-то кофе. А еще в ней очень чисто. Очень дорого. И очень… по-рамилевски.