ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спокойная жизнь бывшего теннисиста и действующего тренера Ивана разбилась о лося. Неведомым силам было угодно даровать ему перерождение в китайского паренька в сонной китайской деревеньке. Букет очень интересных родственников, грозный китайский экзамен Гаокао и десятки гектаров полей остались позади, а впереди - учеба в престижном университете Цинхуа и новые знакомства.
Том 1:


Сетка старенькой железной кровати уютно скрипела, лицо утопало в набитой перьями подушке. Нос щекотал запах картошки с мясом, с кухни доносились тихие звуки — мама гремит чугунками, завтрак готовит, скоро придет меня будить и отправлять в школу. Пошевелив ногами, я услышал протестующий «мяв» — наш кот Васька снова решил свить гнездо у меня в ногах. Открыв глаза, я увидел висящие в углу иконы, ковер на стене, старенький черно-белый телевизор и ощутил странную тоску. — ответил я и рывком сел в кровати. Окружение словно по нажатию кнопки изменилось, я потряс головой, похлопал глазами.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ван Ван из Чайны 2

Глава 1

Сетка старенькой железной кровати уютно скрипела, лицо утопало в набитой перьями подушке. Нос щекотал запах картошки с мясом, с кухни доносились тихие звуки — мама гремит чугунками, завтрак готовит, скоро придет меня будить и отправлять в школу. Пошевелив ногами, я услышал протестующий «мяв» — наш кот Васька снова решил свить гнездо у меня в ногах.

— Ванюша, вставай!

А вот и мама. Открыв глаза, я увидел висящие в углу иконы, ковер на стене, старенький черно-белый телевизор и ощутил странную тоску.

— Ванюшка! — повторила призыв мама.

— Встаю! — ответил я и рывком сел в кровати.

Окружение словно по нажатию кнопки изменилось, я потряс головой, похлопал глазами. Солнечные лучи подсвечивали задернутую портьеру, в полумраке комнаты, у противоположной стены, на кровати, лежала бабушка Кинглинг. Я — в общежитии Цинхуа. Я — китаец.

— Я — Ван, — прошептал я, трясущимися руками обняв колени. — Я — Ван, я — Ван, я — Ван…

Через пару минут морок Ивановых воспоминаний исчез. Может я так привязался к бабушке Кинглинг потому, что она очень похожа на старенькую маму Ивана? Не такую, как во сне, а ту, которую он помнил последние годы. К черту рефлексию — она мне никак не поможет, только заставит пожирать самого себя изнутри, пытаясь разграничить в голове мое, мое «старое» и Иваново. Не хочу — мне нравится, как все складывается, и нравится быть вот таким. А если нравится и приносит пользу — к чему лишние заморочки?

— Будильник? — услышала мое копошение бабушка Кинглинг.

— Через десять минут, — ответил я.

— Поспи, я пока завтрак разогрею, — с зевком села она в кровати.

— Не, я выспался, — отмахнулся я и пошел открывать портьеры.

Вид — закачаешься: львиная доля кампуса и парка как на ладони. Улочки и дорожки почти пусты — только дворники и садовники, остальные пока сладко спят. Ряд магазинов уже открыт — трудолюбивые торговцы ненавидят упускать прибыль, а подремать пока нет клиентов можно и за прилавком. Неактуально для наемного персонала — этим дремать как правило запрещено. Та еще «деревня», конечно, но в целом бабушка права: люди всегда и везде плюс-минус одинаковые, а здешнее общество не умеет притворяться, и это мне нравится — в моей ситуации быть выгодным и полезным не так уж и сложно.

Покряхтывая, бабушка поднялась на ноги, подхватила косметичку и пошла приводить себя в порядок. Вчера она вернулась почти в полночь, крайне довольная и изрядно выпившая. Очень старалась меня не будить, но я в тот момент и не спал — весь вечер убил на корректировку плана, и теперь спокойно буду воплощать его в жизнь.

Подхватив свои «мыльно-рыльные», я тоже отправился умываться. Пустовато как-то — за вчера и сегодня никого на нашем этаже не встретил.