ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вернувшись с турнира Кикиморы, я ожидал услышать от директора Пятигорской академии что-то вроде "Добро пожаловать!" или "Спасибо за победу!", на худой конец "Возвращайтесь к занятиям, Дубов!" Но никак не "Вас отправляют на войну". И с кем? С Османской Империей. Да-да, коварные османы собираются у южных границ, готовятся вот-вот напасть. К счастью, они не знают, что я уже нарисовал на их спинах мишени. На некоторых - буквально.

Директор сидел передо мной за столом и испытующе смотрел прямо в глаза. Неужели мы так много пропустили на этом турнире? — О, нет-нет, — тут же замахал руками директор, — сама война ещё не началась, но всё к этому идёт. Но промолчал — пусть директор выскажется. — Дело в том, что её вероятность как никогда высока. Османы собираются у южных границ, проводят учения. В Азии тоже неспокойно: ходят слухи, что у монголов появился новый, очень воинственный хан. На Балтике англичане с американцами пробуют нашу Империю на зуб, устраивают провокации, посылают ноты протеста…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С другой стороны меня прикрывали Нахх и Гоша. Оживший паук ловко ускользал от атак, иногда забирался на потолок и оттуда плевался паутиной, закрывая глаза, рты, спутывая ноги. Это давало возможность главе клана Лунных цветов запускать свои лепестки, отталкивающие тварей.

Со спины сражался Хасан. Я видел его лишь мельком, когда во время боя случалось повернуться к нему лицом. Его золотые доспехи сияли причудливой вязью османских рун. Он орудовал сразу двумя саблями. К несчастью, они тоже не могли ранить врагов.

Из центра, где собрались девушки, Агнес прикрывала то одного, то другого. Она орудовала двумя пулемётами, длинными очередями сбивая атаки монстров с их траектории, отталкивая врагов и всячески им мешая.

А монстры атаковали без перерыва. Накатывали, как волны в бурю на маленький маяк. Откатывались обратно, будучи отброшенными нашим оружием, поднимались и вновь нападали, рыча и клацая зубами.

Здание в котором мы сражались, быстро превращалось в груду обломков. Вскоре, чтобы нас не завалило, пришлось отступить на улицу, где преимущества у нас не было совсем. Сражение затягивалось.

Топор и молот в моих руках пели, рассекая воздух и нанося сокрушительные удары. Барабанная дробь пулемётов Агнес отзывалась звоном в ушах. Грохотал гром и трещали разряды, когда Альфачик выпускал сноп искр в монстров, заставляя их танцевать под действием электрических разрядов. Струилась блестящая паутина Гоши.

Прозрачные лепестки Нахх врезались в её обезумевших соклановцев со звуком, с каким бьёт капель с крыши по листу жести. И последний вклад вносила замысловатая ругань османа. Я видел, как ему несколько раз отрывали конечности. Но вместо крови из обрубков стекал серебристый песок, и конечность вновь отрастала. Он подхватывал упавшее оружие и продолжал бой.

Победить силой против силы у нас не выходило. Слишком их было много, а нас мало. Альфачик уже начал хрипло дышать, паутина Гоши с каждой атакой становилась всё слабее, и противник всё легче разрывал путы. Агнес материлась, спешно забивая в пулемётную ленту патроны.

На востоке небо начало светлеть. Вместо палаточного города остались лишь тлеющие в сумерках угли. К первым лучам солнца всё будет кончено. Так или иначе.

В моей голове созрел план. Ну как план… Рисунок плана.

Выстрелами из револьвера отбросил сразу четверых врагов и прокричал:

— Агнес, прикрой!

Сам сделал несколько шагов назад, выпуская гоблиншу вперёд себя. Её пулемёты, снаряжённые свежими лентами, загрохотали, выпуская рой свинцовых светлячков. Я же схватил Нахх и затащил её в центр круга, где сжались в комочек наложницы Хасана. Я обхватил японку за талию и наклонил к земле, будто мы танцуем танго и я собираюсь её поцеловать.