— Который Янтарь Облачного Древа? Его ещё называют Слёзы Нирвалариона. Расстреляйте меня семеро, если это не философский камень для целой кучи алхимиков! Но ты вроде к ней не тяготеешь… На кой-тебе такое сокровище?
Княжна покраснела ещё больше, явно смущаясь. Хотя для неё это непривычная реакция: обычно она заставляла людей краснеть. А тут… будто задели за чувствительное место.
— Зачем забрала, за тем забрала, всё равно у тебя столько денег нет, чтобы его у меня выкупить, Агни, — отбрила зелёную полторашку ледяная королева и показала язык, затем повернулась ко мне: — А что хотел директор?
Рассказывать всю правду я не стал. Ни к чему. Ещё начнут паниковать, строить далеко идущие планы или вообще писать завещания. При этой мысли я взглянул на Агнес, которая пожирала меня глазами, растягивая то один палец, то другой.
Поэтому просто упомянул, что нас теперь ждут тренировки у Сергея Михайловича. И только одна эта новость вызвала гвалт обсуждений. В тренировках с учителем по Боевой Концентрации, или БК, как называли этот предмет студенты, княжна поднаторела не меньше меня. Хотя её тренировки имели несколько иную направленность. Насколько я помнил её рассказы и рассказы самого тренера, они уделяли больше внимания самоконтролю и хладнокровию. С силой Инсекта у княжны проблем не было.
Признаться, я до сих пор не знал пределов её способностей. В самую первую неделю она меня в ледяную статую превратила. И заморозила целое озеро с окрестностями. Что-то мне подсказывало — это не предел.
Дальше разговор постепенно перетёк к обсуждению турнира. С Лакроссой и княжной мы наперебой пересказывали наши приключения. Про стычки с другими участниками, про писание с борта дирижабля, про пчёл и эффект от медовых сот. Смеялись до слёз, когда вспоминали. Хотя в тот момент, когда княжна вдруг сорвалась вниз, потеряв крылья, потому что кончился эффект мёда, у нас у всех сердце в пятки улетело. Но пушистые мордашки трёх девушек я запомню надолго. Эти воспоминания будут греть меня до конца жизни, хех.
Агнес очень заинтересовалась схемой обогащения княжича Парнасова. Я видел, как у неё в глазах начала строиться финансовая пирамида зелёного оттенка — как бумажные облигации. За что тут же схлопотала от меня подзатыльник.
После ужина переместились в мою комнату. Оказывается, за время моего отсутствия директор объединил мои комнаты с комнатами соседа. Там когда-то жил княжич… Разумовский, кажется. Ему ещё не нравился Альфачик. Но теперь его комнаты пустовали, а директор, видимо чувствуя передо мной вину за отправку в войска, хотел задобрить меня. Я не жаловался. Количество комнат выросло в два раза. Теперь места хватало всем даже с учётом возможных гостей.
Вместе с новым ремонтом в комнате меня ждала почта.






