ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытание испытанием, но когда мои действия невольно затрагивают интересы рода, приходится привыкать к изменившимся условиям. Теперь маски будут сброшены, но всё равно я не откажусь от своего пути. Ведь я Демидов, и мы известны своим упрямством. Ну а если кто против — это уже его проблемы.

Сергей Измайлов, Андрей Ткачев Утро сегодня было не совсем обычным, нас с Матвеем в очередной раз удивил Арсений. Да тем, что пришёл на завтрак, хотя мы его не будили. Зная то, что он до поздней ночи сидит и ковыряется со своими артефактами, утром всегда давали ему подольше поспать и не трогали, плотно закрывая дверь в зал. Мы же не звери какие-то, а люди вполне понимающие. Так вот сегодня он вышел как по часам, бодр и весел, улыбается. — с подозрением спросил я, увидев цветущий вид парня, такого никогда не наблюдалось в полседьмого утра.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что живи, дурачок, но больше такого не допускай! Чтобы ни один из этих маленьких шариков никогда и ни за что никуда не падал! Только аккуратно перекладывать.

— Я теперь уже понял, — виноватым голосом произнёс Константин и снова уставился себе под ноги. — Теперь вообще к ним прикасаться боюсь. Вы дальше как-нибудь сами.

— Вот и не угадал! — усмехнулась Евгения. — В наказание теперь, когда всё это окончательно дойдет до нужного состояния, сам будешь в транспортировочные контейнеры перекладывать один, в гордом одиночестве.

— Господи, за что? — тихо пробормотал Константин, закрыв лицо руками.

— Не за что, а зачем! — усмехнулась Евгения. — Криворукость надо же как-то исправлять, вот и будем такими радикальными мерами. Когда всё переложишь и останешься в живых, будет выработан железный навык аккуратности и бережливости.

— Сурово, — сказал я, усмехнувшись. — Но справедливо. И, пожалуй, действенно.

У Кости сейчас был настолько жалкий вид, как у котёнка на вокзале, которого бросили и забыли. Даже захотелось погладить. Но это уже точно будет лишним. Его скорбное лицо наводило на мысли, что парень вообще начинает думать о суициде.

— Ладно, не переживай, — успокоил я его. — Поможем. Ну, по крайней мере, я помогу. Ты не возражаешь? — обратился я теперь к Евгении.

— Поможем, конечно, — сказала девушка, теперь уже более снисходительно. — Но сначала посмотрим, как ты это будешь делать.

Костик вздохнул с некоторым облегчением и виновато улыбнулся.

— И на том спасибо, — сказал парень, и его лицо наконец начало приобретать здоровый цвет. — Правда, я буду теперь более внимательным.

— Я в тебя верю, — твёрдо сказал я. — Иначе тебя здесь вообще не было бы.

— Ваня, — сказал Костя и посмотрел на меня преданным взглядом. — Если бы не ты, то я бы сюда попадал только в качестве пациента.

— Так, ребята, хватит любезничать и прохлаждаться, — сказала Евгения, закрыв дверцу холодильника со всей осторожностью. — Пойдёмте дальше работать. Во всех установках уже почти полные финишные колбы. Надо загружать ингредиенты заново, а всё уже готовое отправлять в аппарат на расфасовку.

Мы распределились по установкам и начали выполнять рекомендации Евгении. Федя со скучающим видом продолжал бродить по лаборатории, иногда широко зевая, причём делал это то вместе со мной, то с Константином. Один раз забрался Жене на плечо.

— Что, друг, скучаешь? — спросил я, когда зверёк снова подошёл ко мне. Я присел перед ним на корточки и погладил. Федя как-то жалобно посмотрел мне в глаза своими светящимися красными глазами. — Может, хочешь пойти погулять? Найдёшь там себе вкусную сороку или ещё кого? Что там едят такие вот умные зверьки?

Кажется, горностай понял мои слова. Уже более живо приподнял голову и весело тявкнул.