ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытание испытанием, но когда мои действия невольно затрагивают интересы рода, приходится привыкать к изменившимся условиям. Теперь маски будут сброшены, но всё равно я не откажусь от своего пути. Ведь я Демидов, и мы известны своим упрямством. Ну а если кто против — это уже его проблемы.

Сергей Измайлов, Андрей Ткачев Утро сегодня было не совсем обычным, нас с Матвеем в очередной раз удивил Арсений. Да тем, что пришёл на завтрак, хотя мы его не будили. Зная то, что он до поздней ночи сидит и ковыряется со своими артефактами, утром всегда давали ему подольше поспать и не трогали, плотно закрывая дверь в зал. Мы же не звери какие-то, а люди вполне понимающие. Так вот сегодня он вышел как по часам, бодр и весел, улыбается. — с подозрением спросил я, увидев цветущий вид парня, такого никогда не наблюдалось в полседьмого утра.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Понятно, — сказал я и неуверенно кивнул, потому что на самом деле пока было не особо понятно, как сформировать этот энергетический смерч. — Очень интересно. А где по этому поводу можно почитать?

— Я тебе уже только что прочитал, — рассмеялся Герасимов. — Так что пользуйся моим опытом и знаниями, в следующий раз попробуешь.

— А несколько пациентов одновременно, то так же вихрями? — спросил я.

— Я пока делаю вихрями, — сказал Анатолий Фёдорович. — Просто делаю их сразу несколько, если надо. Когда два пациента, можно запустить по одному такому вихревому потоку из каждой руки, но когда пациентов больше, становится уже намного сложнее.

— А наш главный целитель тоже именно так делает? — спросил я, когда наставник уже собрался уходить.

— Мне сложно сказать, как он делает, — неохотно проворчал Анатолий Фёдорович. — Я рядом с ним не стоял, когда он это всё вытворял. А так вообще массовое излечение делается созданием сплошного поля, но, насколько я знаю, такая возможность появляется не на седьмом круге, а позже. А у шефа седьмой. Может быть, он научился создавать такое поле на седьмом круге, бог его знает.

— Так вы же видели, как

я создавал сейчас поток магии, — продолжил я. — Но не видели, как делает он?

— Представляешь, он не звал меня на демонстрацию своих навыков, — усмехнулся Герасимов и вздохнул, смирившись с тем, что я просто так уже не отстану. — Когда он это всё делал, я был занят тяжело раненными. Мне некогда было рассматривать детали его феерического воздействия. Ну что, у нас всё? — спросил Герасимов, обернувшись теперь к остальным целителям.

— Да, закончили, — откликнулись все дружно нестройным хором.

Из холла приёмного отделения тем временем уходили последние вылеченные пациенты.

— Значит, привал, приказываю всем отдохнуть и помедитировать, — скомандовал Анатолий Фёдорович и похлопал в ладоши, изображая аплодисменты.

Все неторопливо потянулись в сторону ординаторской. Меня Анатолий Фёдорович придержал за локоть и потянул чуть в сторону.

— Идём со мной, мой инициативный и любознательный коллега, — сказал он.

Слово «коллега» в обращении ко мне наставник использовал впервые. Мелочь, а приятно. Мы вошли в манипуляционную. Наставник указал мне пальцем на манипуляционный стол.

— Ложись!

— Зачем? — удивился я.

— Резать буду! — довольно резко сказал Анатолий Фёдорович, потом, глядя на моё вытянувшееся лицо, рассмеялся. — Шутка! Круги твои посмотрю в спокойной обстановке. Ты же у нас целых три дня по Аномалии куролесил, стимулировался как следует. Вот лучше глянуть стороннему наблюдателю, что там у тебя происходит.

Я послушно улёгся на стол. Наставник приложил ладонь мне на область сердца, и, закрыв глаза, сконцентрировался. Меньше чем через минуту он руку убрал.