Точнее доедай уже остывающий супец. Камин к этому времени разгорелся в полную силу, и по помещению наконец-то поползло благодатное тепло. Оно окутывало, прогоняя остатки холода и наполняя помещение ощущением домашнего покоя. Прямо как в моей избушке в прошлой жизни.
Я ел горячий суп, чувствуя, как постепенно возвращаются силы. В какой-то момент я запустил руку под воротник водолазки и вытянул висящую на прочном капроновом шнурке ключ-карту. Под
ней обнаружился еще один предмет, которого я раньше не заметил. Стандартный армейский жетон из нержавеющего металла со сглаженными краями овальной формы.
Я поднес его ближе к глазам, стараясь рассмотреть выбитые на нем буквы и цифры в свете каминного огня. Там красовалась надпись: «РИ-И-003478-Б». А чуть ниже выбито: «Багрицкий Егор Дмитриевич».
— Вот-те на… — прошептал я, и ложка замерла на полпути к моему рту. — Еще и тезки.
Это уже не просто злая ирония судьбы, а какая-то издевательская шутка мироздания. Надо же было такому случиться, чтобы семидесятилетний Егор из одного мира переселился в тело молодого Егора в другом мире!
Я поднял голову и посмотрел на серый бетонный потолок, который сейчас надежно скрывал меня от бесконечного и холодного неба. Мне вдруг стало так обидно и смешно одновременно, что я не выдержал, сжал свободную руку в кулак и погрозил куда-то в пустоту.
— Ууууу! — крикнул я в потолок, и мой голос эхом разнесся по пустому бункеру.
И тут же, словно в ответ на мой вызов, снова раздался резкий писк аппарата. Я от неожиданности дернулся всем телом, едва не опрокинув миску с остатками супа на карту.
В этот раз на панели прибора настырно мигала совсем другая лампочка ядовито-желтого цвета. И, судя по цвету, это точно была не эльфийка. Наверное, это вызывало мое непосредственное руководство из Российской Империи, про которых она говорила.
Но что я им скажу? Как я должен отзываться? Я ведь не знаю ни своего позывного, ни паролей, ни порядка доклада. Меня же раскусят в первые же секунды разговора!
Перед моими глазами снова начали появляться эти чертовы полупрозрачные надписи, но в этот раз это было не руководство к действию. По всему моему полю зрения, куда бы я ни повернул голову, вспыхивало и пульсировало всего одно-единственное слово:
[Вспомни] [Вспомни] [Вспомни]
Буквы множились. Они висели на стенах, плыли по полу, загораживали вид на карту. Голову внезапно пронзила резкая, пульсирующая боль, словно кто-то загнал мне под череп раскаленный гвоздь.
— Да что я должен вспомнить, а⁈ — в отчаянии крикнул я, хватаясь руками за виски. — Как я должен это сделать, если я всего пару часов в сознании⁈
А аппарат все продолжал назойливо пищать, требуя немедленного ответа и сводя меня с ума.
Я глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки и прогнать звон.






