ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся... опять капкан! И никакого гипса!
А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!
Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки".
Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.
Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом лес расступился, и в затуманенном бредом сознании отпечаталась совершенно дикая картина, в реальность которой я отказывался верить. Мы проходили мимо рваной расщелин в земле, из глубин которой, извиваясь, медленно поднимались клубящиеся лоскуты черного тумана, расползаясь по земле и растворяясь в воздухе.

Я попытался зажмуриться, но когда снова открыл глаза, передо мной по-прежнему был лишь бесконечный лес, бесконечная тряска и чья-то узкая спина, упрямо тянущая меня вперед.

В какой-то момент холод сменился относительным теплом, тряска прекратилась, и сквозь пелену тумана я осознал, что нахожусь в каком-то помещении. То что я смог увидеть напоминало полноценное добротное убежище, сложенное из толстых бревен, совсем не похожее на наши стандартные егерские зимовья.

Сквозь полуприкрытые веки я видел, как по стенам тянутся гирлянды сушеных трав, пучки каких-то кореньев, полки, уставленные глиняными плошками и стеклянными банками с мутными отварами, от которых в воздухе стоял густой запах полыни, чабреца, спирта и дыма от огня.

Я попытался пошевелиться, но тело не повиновалось, скованное слабостью и жаром, который сжигал меня изнутри.

Каждый раз, проваливаясь в темноту, я лишь облегченно вздыхал, потому что, находясь в сознании, терпеть подобное было очень тяжело. Но, наверное, только потому я и возвращался в сознание, что хотел жить.

— У тебя жар, — донесся до меня тот же высокий, но уже более спокойный голос, вынырнувший из темноты. Пальцы вновь ощупывали лицо, но уже куда бережнее.

Я почувствовал, как кто-то мягко касается моего пылающего лба, а затем блаженную, ни с чем не сравнимую прохладу от влажной тряпки, которой незнакомец принялся обтирать мое лицо, шею и воспаленные губы, смывая липкий пот.

Женщина. Не иначе как женщина. Но откуда в нашей тайге?..

— Пить, — просипел я натужно.

Меня аккуратно, но уверенно взяли под затылок, слегка приподняли над лежанкой, и прижали к губам край деревянной чаши. Отдающая терпкими травами вода потекла по губам, и в тот момент ничего вкуснее этой воды я не пробовал. Я попытался глотнуть еще, но рука незнакомца мягко отодвинула чашу.

— Аккуратно. Ты истощен, — произнес как-то нежно голос над самым ухом. — Три дня бредил, не приходя в сознание. Пей понемногу, иначе желудок не примет.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как влага расходится по телу, и попытался разглядеть своего спасителя. Картинка перед глазами все еще оставалась смазанной, и я видел лишь расплывчатый силуэт узких плеч и склоненной головы с длинными золотистыми волосами в свете то ли огня, то ли ламп, не в силах различить ни черт лица, ни возраста.