ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пётр Васин по прозвищу Неправильный служил сапёром в отряде «Контур». Очередная операция, подрыв — и он приходит в себя в 1941 году.
Первые месяцы войны. Отступление, разбитые части, паника. Немецкие танки идут по советской земле. Васин умеет собрать мину из груды хлама, на ходу заминировать мост, поставить растяжку — и сдерживать натиск врага, где обычная рота уже откатилась назад. Вот только сейчас такие приемы слишком быстро привлекают внимание Особого отдела.
Чтобы выжить и спасти боевых товарищей, ему снова придется стать Неправильным. Собрать взрывчатку из подручного хлама, научить необстрелянных бойцов минному делу, спорить с политруками и командирами и принимать решения быстрее, чем война перемелет очередную роту.
А впереди — мост. Тот самый, которого никак нельзя оставить врагу целым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо же! Такая милая и совсем юная девушка, почти девочка! Что-то не припоминаю я у нас в госпиталях таких вот молоденьких, не берут их сейчас на службу.

— Да…

Господи, вот это я каркнул! Такое впечатление, что из ржавой трубы прогорланил. Что у меня вообще с голосом?

Девчушка, однако, ничуть не смутилась — кивнула мне как старому знакомому.

— Пить, небось, хочешь?

— Ага! — и прямо почувствовал, как в горле словно старый наждак провернули.

— Держи…

Ух! Вот никогда бы не подумал, что вода может быть настолько вкусной! Пью — и словно куда-то в прорву проваливается!

Сосуд (как его правильно называть-то? Сотейник… нет, тут какое-то слово другое…) вскоре опустел, и я с сожалением от него отлип.

— Спасибо…

Голос вроде бы лучше стал…

Девчушка подхватывает его — и исчезает, словно никогда ее и не было.

— Здорово, братан! — около меня появляется парень в коричневом халате. — Ну ты и здоров спать — почти трое суток так валялся! С каких краев будешь?

Говорит он как-то интересно, непривычно растягивая слова.

— Тутаев.

Он оглядывается на сопалатников — те молча пожимают плечами: не слыхали о таком.

— Это где такой есть?

— Ярославская область. Ну… там еще Рыбинск недалеко…

Нет, здесь не оказалось никого, кто был бы родом из этих мест. Но хоть слышали… Уже хорошо.

Понемногу пытаюсь прийти в себя и выяснить, что же со мной произошло. Из пояснений соседей по палате стало ясно: меня сюда привезли с контузией, обгоревшего и в бессознательном состоянии. Повезло — попутная машина оказалась, вот меня туда и закинули.

А находится этот госпиталь — вы не поверите — аж в Воронеже! Охренеть вообще, это ж какой крюк заложить пришлось?

Дальше — больше. Даже и не знаю, как все это воспринимать. На шутку — не похоже абсолютно, да и смысл в этом какой? Чего такого интересного можно получить с того, что удастся заморочить голову одному человеку?

Короче, если верить словам моих соседей (а они, похоже, и сами в это свято верят), на дворе сейчас… 1941 год! И нам совсем недавно основательно вломили по ушам. Причем вломили всерьез и крепко, фронт трещит по швам, бардак повсюду неописуемый, и сам черт не разберет тут ничего.

Самочувствие мое, кстати, понемногу выправляется, во всяком случае, слышу я более-менее прилично, могу шевелить руками и ногами и даже пробовал вставать. Морда, слава Богу, не обгорела, а вот волосы попалило основательно. Да и левому боку (почему левому?) тоже досталось основательно.

Медсестра, что поила меня в первый день, приходит часто. Она вместе с подружкой опекает нашу палату — всех восемнадцать человек. Зовут ее Леночкой, голос мягкий и приятный. Подружка — Ольга, ко мне не подходит, занимается другой половиной палаты.