ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал. Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первое — слизь перехватывает летучий дух и гонит его дальше по цепочке, до солей. Окислитель из нее, судя по бревнам сходней, знатный, целые стволы за ночь до трухи разобрала, и если все идет по этой дорожке, на дне потихоньку зреет селитра, а я зря себе ночь порчу.

Второе уже не такое приятное, возможно слизь этот азот вяжет и оставляет себе, ей ведь тоже надо из чего-то строить собственную тушу. Выйдет обидно, богатство уйдет в работника, мне достанется пустышка, и предъявить претензию некому,

с природы не спросишь.

Ну и третье, самое противное, с ее-то силой пережечь аммиак до чистого азота недолго, а чистый азот не пахнет и уходит в небо незаметно, вроде и чисто вокруг, и культурно, а ограбление тем временем идет полным ходом. Вдобавок нельзя исключать, что кухня эта варится на Основе по собственным рецептам, и бродит там вещество, какому в моей родной химии даже названия не придумали, тут гадать бесполезно.

Проверяется это просто, способ ровно один, дождаться, пока жижа в дальнем углу дойдет до кондиции, зачерпнуть ведерко и попробовать выварить из нее соль, вода да зола, ничего хитрого. Раньше туда лезть смысла нет, недозревшая жижа ничего не покажет, а жильца от обеда отвлекать незачем.

В мыслях о химии сознание все-таки поплыло, и организм наконец согласился немного вздремнуть. К счастью, в этот раз гнилоход во сне не стал обращаться молью, и даже пчелы не танцевали вальс, просто провалился я в темноту и открыл глаза сразу, едва полоска горизонта окрасилась в серый.

Полежал я еще немного, послушал сопение под боком и признал неизбежное, вставать придется волевым решением, само оно по осени уже не встается. Воздух за ночь выстыл до пара изо рта, из относительно теплого угла между свинкой и стенкой навеса выбираться не хотелось до безобразия, но распорядок есть распорядок, и организм его знает не хуже меня.

Выполз, потянулся до хруста и погонял кровь приседаниями до первого тепла в теле, свинка на всю эту физкультуру приоткрыла один глаз, оценила и захрапела дальше, у нее по утрам собственная программа, называется досыпание.

К речке спустился с куском нашего обычного хозяйственного мыла, без искр и переливов, зато грязь оно снимает исправно. Вода обожгла с первого шага и сон вышибла со второго, но пока терпимо, на коже она хотя бы не замерзает, а через месяц-другой эти водные процедуры придется пересматривать в сторону тазика у огня.

Пока плескался и отфыркивался, смотрел на каркас будущего дома, за ночь он никуда не делся и на фоне светлеющего неба выглядел даже серьезнее. Где-то там, за второй перегородкой, у меня встанет печь с баком, от бака пойдет труба, а на трубе повиснет лейка с дырочками, крутнул вентиль, и льется тебе горячая вода на макушку, сколько пожелаешь.