ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал. Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он просто замечает, когда что-то неправильно. Криво прибитая доска или цифра, которая в отчете стоит не на своем месте, все это Корш видит раньше и яснее других, а уж выводы дальше делает голова, и голову, в отличие от пути, он тренировал сам. В остальном же путь приносит в основном неудобства. Вот колесо у телеги закреплено криво, не отцентровано, катиться оно может еще сто лет, а глаз дергается, и хочется подойти и исправить, и так во всем, от чужих заборов до королевских указов.

Отчеты по здешним землям он изучил еще в дороге, сидя в карете, стопка за стопкой. Читать в тряске неудобно, зато время не пропадает даром, а тряски на северных трактах отсыпано щедро, на три жизни хватит. Из отчетов выходило, что край тут неспокойный и тракт кишит лихими людьми и зверьми, что деревня, куда он направляется, разорена нашествием зверья и еле дышит, а Северан вот-вот захлебнется беженцами и полыхнет.

Всякую бумагу Корш по давней привычке раскладывал в голове по трем папкам, и назывались они просто: бред, слухи и факты. Система нехитрая, зато за тридцать лет службы ни разу не подвела. В папку фактов попадает только то, что он видел сам или что подтверждено дважды из разных мест, в слухи идет все рассказанное с чужих слов, ну а в бред отправляется то, что противоречит увиденному. Отчеты по прибытии на место обычно начинают расползаться по всем трем папкам одновременно, и весь вопрос лишь в том, какая наполнится первой.

Северан удивил его сразу. По всем расчетам, по всему опыту, город с таким числом беженцев обязан бурлить, с голодными толпами у ворот и ночными грабежами, со стражей, которая давно никуда не успевает. Вместо этого Корш увидел длинные унылые очереди, в которых стояли по полдня, и никто не лез вперед и не махал кулаками. Бабы с детьми уходили под крыши первыми, а мужики топтались и ждали.

Держалось все это, если присмотреться, на жесткой и местами жестокой дисциплине, но ведь держалось, а что выбора у людей все равно никакого, так порядок редко интересуется, нравится ли он тем, кого выстраивает. Пункт о неминуемых бунтах Корш аккуратно переложил из слухов в бред и сделал первую зарубку: составитель отчетов писал их, не выходя из теплой комнаты.

Тракт стал второй зарубкой, по бумагам здесь полагалось идти с оглядкой и молиться на каждом повороте, на деле же обоз за два дня трижды разминулся с армейскими разъездами, а единственной потерей похода числилась курица, сбежавшая у переселенцев на первой ночевке. Куда катится преступность в этом королевстве, если дознавателю и то не о чем написать в дневнике.

Слухи он начал собирать с первого же привала, вернее, собирать ничего и не пришлось, слухи здесь раздавали бесплатно и с добавкой. Мужики у костра спорили о Пороге со знанием дела, хотя ни один из них там не бывал.