ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Превентивные меры, принятые для предотвращения предательства в рядах советской агентуры в США и резидентуры в Канаде, быстро дали быстрый и неожиданный эффект. Прибывшие из Москвы новые сотрудники неожиданно для руководства сумели найти такую новую информацию, о которой раньше приходилось только мечтать. Вместо привычных крох теперь на стол ложились целые пласты секретной или просто очень значимой информации. «Это успех», — подумал тогда товарищ Фитин, перечитывая первые шифровки. Один из новых советских агентов в Вашингтоне, которого раньше неоднократно пытались завербовать, на одной из личных встреч с куратором сказал, что он не шел на контакт, так как знал, кто такая Элизабет Бентли, и просто опасался, что он вдруг окажется в её круге «ответственности» иэлементарно не хотел так рисковать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ещё перед началом Ясско-Кишинёвской операции к одной из разведгрупп Красной армии в немецком тылу присоединились посланцы ЭЛАС, которые вместе с ними перешли линию фронта и встретились с советским командованием. Они были оборваны, голодны, но в глазах горел огонь настоящих бойцов. А разведчики их охарактеризовали как совершенно безбашенных.

Их задачей было установление контактов с наступающими советскими войсками и организация будущего взаимодействия, на которое в ЭЛАС очень рассчитывали. «Русские придут, и тогда мы вместе прогоним фашистов», — шептали партизаны в своих ущельях.

Одним из посланцев был двоюродный брат товарища Андреева, мать которого была чистокровной гречанкой. До революции эта большая греческая семья жила в Мариуполе, уроженцем которого являлся и Виктор Семёнович.

Советской контрразведке не составило труда это быстро выяснить, и соответствующий доклад тут же ушёл в Москву.

Англичане уже несколько месяцев вели сложнейшие дипломатические игры с целью максимально ограничить будущее влияние Советского Союза на Балканах, и у них вроде бы начала получаться схема, при которой Греция полностью оказывалась в зоне британского влияния. Черчилль уже протирал руки: «Средиземноморье должно быть нашим».

Но резкое ужесточение позиции Советского Союза в отношении Великобритании привело к изменению советских намерений и на Балканах. Товарищ Сталин решил, что надо пробовать забирать и здесь по максимуму, и появление греков оказалось очень даже своевременным.

Когда Верховный прочитал, что один из греческих командиров, являющийся достаточно большой величиной в ЭЛАС, доводится двоюродным братом его боевому товарищу по Гражданской войне, он сразу же решил направить товарища Андреева на это открывающееся направление.

— Родственная связь может оказаться надёжнее любой агентурной сети, — заметил тогда Сталин своему начальнику разведки.

* * *

На Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе товарища Андреева, конечно, встретили, и перед тем как посадить в машину, предложили ему переодеться в соответствии с его новым статусом. Сердце его колотилось где-то у горла: он ожидал чего угодно, но только не этого.

Это для Виктора Семёновича оказалось полнейшей неожиданностью, и он даже немного растерялся. Он провёл рукой по свежему сукну мундира, ощутив непривычную жёсткость новых погон. Но новенький полковничий мундир сидел на нём как влитой; боевые ордена еще времён Гражданской войны и заработанный уже в Сталинграде трудовой орден, конечно, остались в личных вещах, а о их наличии говорили только орденские планки. «Значит все таки в действующую армию», — мелькнула у него мысль, когда подойдя к зеркалу, он окинул себя взором и остался доволен увиденным.