Все равно в Нью-Йорке любую статью перекраивают на свой лад. — Джордах? — переспросил Хаббел. — Что-то я не помню такого боксера.
— Он выступал на ринге под другой фамилией, — ответил шеф, беря себе на заметку, что ему тоже следует поинтересоваться этим периодом из жизни Джордаха. Профессиональный бокс — это бизнес, куда вечно лезут гангстеры. Может, там и отыщется мотив: нарушенное обещание, несостоявшаяся сделка. Как это он раньше не догадался! — На ринге он был Томми Джорданом.
— А! — отозвался журналист. — Теперь вспомнил. Ну конечно! Я даже помню, что о нем писали в газетах. Его считали многообещающим.
— Мне об этом ничего неизвестно, — сказал шеф. — Но, услышав про встречу в Париже, я заглянул в «Экип». По их мнению, он не оправдал надежд. — Нужно поскорее позвонить в Марсель одному менеджеру, у которого связи с milieu[1]. — Извините, но мне пора вернуться к своим обязанностям, — добавил он. — Если вас еще что-то интересует, побеседуйте с членами его семьи. С женой, с братом, с сыном.
— С братом? Он здесь?
— Здесь вся семья, — ответил шеф. — Они были вместе в круизе.
— Вы случайно не знаете, как зовут брата?
— Рудольф. Они из немцев.
Рудольф! Хаббел вспомнил. Того, из «Лайфа», звали Рудольф Джордах.
— Но это было не его бракосочетание? — спросил он.
— Нет, — нетерпеливо ответил шеф.
— А его жена тоже здесь?
— Да. Она как невестка погибшего сумеет рассказать вам гораздо больше меня…
— Невестка? — вставая, переспросил Хаббел. — Значит, это она была в баре?
— Да. Советую вам поговорить с ней, — сказал шеф. — И если вы услышите что-нибудь такое, что окажется нам полезным, не сочтите за труд посетить нас еще раз. А сейчас, к сожалению, я…
— Где ее искать?
— Она живет в отеле «Дю Кап». — Шеф потребовал, чтобы Джин Джордах временно не покидала Антиба, и забрал у нее паспорт. Она может понадобиться следствию, когда найдут Дановича. Если найдут. На допросе она была в истерике и не совсем трезвой, поэтому ее рассказ получился запутанным и бессвязным. А потом этот идиот доктор заявил, что она человек неуравновешенный, хроническая алкоголичка, что, если шеф будет продолжать свои расспросы, он за нее не ручается, и сделал ей укол снотворного. — Все остальные сейчас, по-моему, на «Клотильде», которая стоит в гавани. Благодарю вас за проявленный интерес, мсье. Надеюсь, вы не напрасно потратили время. — Он протянул руку.
— Merci, bien, monsieur[2], — сказал Хаббел. Он узнал все, что мог, и направился к выходу.
А шеф сел за стол и, подняв телефонную трубку, начал набирать марсельский номер.
Залитое лучами послеполуденного солнца, шло, покачиваясь на средиземноморской волне, небольшое белое судно.






