– Думаешь, слёзы помогут?
– Нет, не помогут. И ничто не поможет, даже твоё сочувствие.
Софья.
P. S. Вчера вечером между мной и папой состоялся разговор, который может быть для тебя интересным. Он вошёл ко мне в тот момент, когда я плакала.
– Ты о чём? – спросил он обеспокоенно.
– О своей горькой судьбе, папа.
– Думаешь, слёзы помогут?
– Нет, не помогут. И ничто не поможет, даже твоё сочувствие.
– Значит, роман не получился?
– Да, папа, не получился. Вернее, получился, но только с неблагоприятным концом.
– Зато мой роман с твоим бывшим Краюхиным обещает продолжение. И очень важное продолжение.
– Но, увы, мне от этого не легче, папа, если не горше.
– Милая дочь, вот это и есть жизнь. Жизнь – это реки в пору половодья. Они всегда растекаются шире своих берегов.
Ну вот, теперь уже окончательно и навсегда – всё. Прощай!
Софья».
Глава пятнадцатая
1
Марей терпеливо подстерегал тот момент, когда Лисицын останется один. Но стан никогда теперь не пустовал. Почти ежедневно сюда прибывали новые рабочие, которых Краюхин посылал то на Синее озеро, то в Заболотную тайгу, то в промоину яра.
Лисицын жил хлопотно и всегда куда-то торопился. Не успеет Марей слова вымолвить, а Лисицына уже и след простыл.
Правление колхоза поручило Лисицыну до наступления шишкобоя в кедровниках помочь экспедиции организовать снабжение продуктами. Лисицын знал, что в эту пору лета самое верное дело – рыбалка. Он привёз со своего главного стана на Тургайской гриве сети и начал ими ловить рыбу в курье. Тут у него на берегу в шалаше был запас соли и две огромные колоды-долблёнки, в которых он и засаливал рыбу, когда она оставалась сверх ежедневных потребностей на питание артели изыскателей.
– Ты что, Миша, на курью собрался? – как-то спросил его Марей, подкараулив на берегу возле лодок.
– Туда, Марей Гордеич. Сети надо посушить.
– Возьми меня. Разговор с тобой будет.
– Садись, Марей Гордеич, в нос обласка.
Старик с охотой сел в лодку. Когда Лисицын выплыл на средину реки, Марей спросил:
– А что, Миша, выходит, что у Алёши с Уленькой дело на лад пошло?
Лисицын, не придававший большого значения взаимоотношениям молодых людей, ответил в своей обычной манере:
– Не страдай за них, Марей Гордеич! Не было ещё на свете такого случая, чтоб добрая девка без парня осталась, а добрый парень не нашёл по себе девки.
– Ну, не скажи, Миша! – не согласился Марей Гордеич. – Вон Софья-то Захаровна уж не девица ли! И на стать ладная, и обликом мила, и образованная, а вот поди ж ты! Сбежала! Видать, поняла она, что Уленька перешла ей дорогу безвозвратно.
Лисицын небрежно махнул рукой.
– Найдёт по себе! А что от Алёши отстала, то ей счастье. Неровня он ей. Она городская канарейка, а он таёжник. И лучше Ули ему невесты не найти. Эта, как хомут, всегда будет на коне.






