ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Уничтоженная, сломленная, неживая.Старая жизнь была закончена, но судьба дала мне еще один шанс. Я умерла, чтобы продолжить бороться. Той Селены больше нет. У меня появился новый смысл жизни, совсем крошечный и в то же время огромный, и человек, ставший мне семьей. Я пыталась исцелиться, но весь хрупкий мирок, что я строила, оказался иллюзией. Красивым миражем в пустыне боли.Я сделала все, чтобы выскользнуть из рук Дьявола и начать жизнь сначала. Но Росс решил, что даже моя смерть не может разлучить нас. Если бы мог, он прочесал бы Ад в поисках меня и вытащил из Преисподней. Он всегда следовал за мной.И нашел.Только почувствовав вкус свободы, я вновь попалась в его ловушку. Один неверный шаг – и кровь вновь прольется. Мне придется выбирать, что для меня дороже: ненависть или жизнь тех, кого я люблю или когда-то любила. Братья Кинг больше не моя главная угроза.Как говорила мама, опаснее Дьявола может быть только человек, возомнивший себя Богом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда женщина замечает нас с Оли, она машет рукой и заплетающимся языком визжит:

– О, приветик, соседи! Я Брук.

– Оденьтесь, здесь ребенок, – поморщившись, говорю я.

Брук закатывает глаза, но все же надевает халатик. Она очень тощая. На спине, бедрах и шее виднеются синяки и засосы. Выкинув старую сигарету, Брук зажигает новую и кивает в сторону своей комнаты:

– Я тоже с ребенком. Наконец-то нашла спиногрызу компанию, а то он в край меня достал.

Она подмигивает Оливеру, и брат буквально вжимается в меня.

– Джозеф! – кричит она. – Выйди поздороваться!

Из комнаты выбегает наимилейший мальчишка с рыжей копной волос. Он тоже очень худой. Они явно недоедают. У мальчика на щечке красуется большая ссадина, а под глазами огромные синяки. Несмотря на явное отставание в росте, Джозеф примерно одного возраста с Оли. Одежда грязная, вся в дырку. Его глаза настороженно осмотрели нас на предмет опасности. Мое сердце сжалось от ужаса: я увидела в этом мальчике худшую версию собственного детства. Мы с Оли, проведя в дороге ни один час, выглядели лучше. Очень сомневаюсь, что у мальчика хорошая жизнь.

– Здравствуйте, – Джозеф сцепляет ручки за спиной и неуверенно шагает к нам.

Я не могу сдержать улыбку и, опустившись на корточки, здороваюсь с ним. Думаю, он не увидел в нас опасности и подошел чуть ближе. Оли с Джозефом обменялись детскими, немного нелепыми рукопожатиями, а я нашла в кармане шоколадные батончики и угостила их. Зеленые глаза нашего маленького соседа загорелись, от чего мне стало еще больнее.

– Здесь есть небольшая площадка, – неуверенно говорит Джозеф, смотря на меня. – Можно мы с Оливером поиграем там? Мне скучно постоянно качаться одному.

– Да, но не уходите далеко, и возвращайтесь через час, – кидаю испепеляющий взгляд в сторону матери Джозефа, которая, видимо, собралась ужинать пивом. – Я принесу нам ужин. Ты же не против поесть с нами?

Глаза Джозефа снова вспыхивают, и я едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на эту сучку. Кивнув, мальчики убегают во двор. Заношу вещи в нашу комнату и быстро принимаю душ. Когда я возвращаюсь в гостиную, нахожу соседку в том же положении. Я не собираюсь с ней говорить, но она окликает меня.

– Эй, клиентами я не делюсь, предупреждаю сразу. Ты хороша, так что найдешь своих, – заявляет Брук с хитрой ухмылкой на губах. – Но владельцем делюсь. Он щедрый. За минет и треть выручки пустил нас с Джозефом пожить здесь и обещал не звонить копам.

Если бы я сказала, что возмущена, то это было бы преуменьшением. Очевидно, что она проститутка, но эта сучка подумала, что я в ее лиге?

Рыкнув на нее, подхожу к ней, вырываю сигарету изо рта и подношу нож к ее горлу. Бабочка сверкает под светом лампы. Брук взвизгивает и поднимает руки наверх, но не дергается. Ее глаза шокировано расширяются.