ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В новом романе Татьяны Устиновой и Павла Астахова из цикла «Дела судебные» переплетаются любовь и предательство, вера и цинизм, борьба за выживание и стремление к справедливости.
Судья Елена Кузнецова готовится к свадьбе с бизнесменом Виталием Мироновым, который мечтает построить «поселок будущего» с использованием самых передовых технологий.
А тем временем ее сестра Натка продает свой старый дачный домик. Соседи, пожилые супруги Сизовы, очень обеспокоены сменой владельца. Вскоре выясняется, что новый собственник под надуманным предлогом отбирает у Сизовых их дом и землю, стремясь воссоздать «родовое гнездо».
Муж Натки, майор Таганцев, начинает собственное расследование, чтобы помочь старикам, и Елене тоже приходится подключиться…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Работа не позволяла, да и не любила она неблагоустроенный деревенский быт. Сенька же проводил в деревне с поэтичным названием Красные Холмы все лето, вот только жил, разумеется, у Сизовых. Так это и после продажи дома возможно. Сизовы, у которых нет своих детей и внуков, и к Сеньке, и к Насте относятся как к родным, так что ничего для детей в плане каникул за городом не изменится.

Основным аргументом за продажу было то обстоятельство, что дом давно нуждался в ремонте, причем капитальном. Он и достался-то Натке потому, что такая халупа ее тогдашнему ухажеру была ни к чему, иначе вряд ли он «с барского плеча» отвалил бы ей пять соток земли всего-то в семидесяти километрах от Москвы, пусть и не по самому «модному» направлению, но все же.

За прошедшие годы домик совсем осел и скособочился. Зимой в нем никто не бывал, соответственно и не топил. Василий Петрович Сизов лишь пару раз протапливал печь перед началом летнего сезона, этим все и заканчивалось. В общем, дом нуждался в солидном ремонте, то есть в деньгах, которых у Натки и раньше не имелось, а сейчас и подавно. Двое детей и ипотека, какие уж тут ремонты.

Деньги были вторым аргументом в пользу того, чтобы согласиться с неожиданным предложением. За покосившуюся халупу с протекающей крышей и провалившимся крыльцом давали неожиданно приличную сумму, которую можно пустить на погашение все той же ипотеки. Сейчас откажешься – второй раз столько точно не предложат.

– Наташа, это и смущает, – осторожно сказал Таганцев, когда Натка поделилась с ним своими мыслями. – Дом старый, а сумма, прямо скажем, приличная. Зачем кому-то тратить такие деньги за пять соток без всякой надежды на расширение.

– Может, они еще и с соседями договорятся? – разумно предположила Натка. – Мне Сизовы говорили, что в деревне скупка земли началась. Они продавать отказались, конечно, у них же другого жилья нет, а вот Ковалевы согласились, и Рымбаловы тоже. Сам знаешь, после того как в деревне стройка началась, в ней все равно покоя не прибавилось. С мигрантами ты тогда, конечно, разобрался, но луг все равно уже застроили, дорогу к реке заборами перегородили, так что как прежде уже не будет.

– Наташа, дом твой, так что тебе и решать, – покачал головой Костя. – У меня все равно нет времени туда ездить, а дети, пока Сизовы живы, и так не пострадают. Старики им всегда рады. Так что хочешь продавать – продавай. Я не возражаю. Мне эта деревенская жизнь никогда не нравилась.

Подумав еще немного, Натка подписала договор купли-продажи. Она немного боялась, чтобы не обманули, но Таганцев подстраховал, так что деньги она получила вовремя и в полном объеме. Правда, ипотеку гасить не торопилась, положила всю сумму на счет в банке.