Рика была очень удивлена, когда узнала ежемесячный доход матери — хватило бы на три такие квартирки, не считая прочих расходов.
Она оделась и не спеша выпила стакан воды. В виднеющемся из окна многоквартирном доме с красной крышей жили ее дед и семья дяди. Дедушка продал дом и переехал сюда двенадцать лет назад. В свои девяносто три года он все еще был в неплохой физической форме, но понемногу впадал в деменцию; ему становилось все тяжелее жить самостоятельно, и сейчас за ним совместными усилиями
присматривали мама, семья ее брата и приходящая сиделка. Мама была очень дружна с женой брата — настолько, что ласково звала ее неполным именем Эй, а в последнее время даже нередко ночевала у них, но все же предпочитала жить одна, утверждая, что только на своей территории чувствует себя уверенно.
Рика услышала щелчок ключа и выглянула из кухни. Мать как раз снимала пальто. На голову был накинут черный шарф с узором, а водолазка прекрасно сочеталась с нарочито крупными аксессуарами. Она всегда выглядела нарядно и стильно — порой даже немного слишком нарядно для бытовых дел.
— Ой, ты уже пришла? А я как раз собиралась к вам идти.
— Не стоит. Дедушка не в настроении, дуется на меня. Завернулся в одеяло и не желает никого видеть.
Мама положила на стол сверток, пояснив: «Принесла моти»[38], и закурила. Ее лицо, окутанное клубами дыма, выглядело уставшим.
— Ему не понравились о-сэти, которые Эй купила в супермаркете. Мол, когда бабушка была жива, на Новый год всегда были о-сэти домашнего приготовления, а я разленилась. Вот он и не захотел со мной поговорить.
— Но почему он на тебя обиделся, о-сэти ведь Эй купила?!
Мама ничего не ответила и кивнула на сверток с моти.
— Поджарим? Они свежие, я их в соседней кондитерской купила.
К невестке дед относился снисходительно, но своей единственной дочери спуску не давал, особенно после развода. Бабушка и правда вплоть до своей смерти готовила о-сэти самостоятельно — каждую закуску, от куромамэ до датэмаки. Рика в то время не понимала, какого труда это стоит, и ела скорее по привычке, отдавая дань традиции. Помнится, цвета у бабушкиных о-сэти были спокойные и неяркие.
В памяти невольно воскресли картинки из детства. Когда Рика была в шестом классе младшей школы, отец в канун Нового года ушел из дома, хлопнув дверью, потому что ему не понравился мамин суп сэиро[39] с уткой. Отец, преподаватель английского в вузе, вырос обласканный своими родителями и был очень придирчив к еде, поэтому часто критиковал мамину неловкую стряпню. Многие находили это скорее забавным: мол, ну и гурман твой папа, но Рика помнила, как это было на самом деле. Только что все смеялись, сидя за телевизором, и вот уже в воздухе повисло напряжение, а мама начинает тихо плакать.






