Только по-настоящему сражаясь за жизнь, можно понять цену жизни. И теперь он эту цену знал.
В баре его ждал Владис. Перед латышом стоял бокал с коктейлем, а рядом сидела голубоглазая блондинка.
— Николай Ильич поехал к нотариусу за завещаниями, — вместо приветствия объявил Улнис. Девушка манерно поднесла ко рту зажженную сигарету и, слегка затянувшись, выпустила клуб сизого ароматного дыма.
— Завещание — это меня не касается, — сказал Олег.
— Ах да, ты у нас бессребреник, «вольный стрелок».
Блондинка опустила недокуренную сигарету в пепельницу и, выпялив свои голубые глаза на Владиса, промурлыкала:
— Может, твой приятель что-нибудь выпьет?
— Да, я бы выпил кофе.
Бармен поставил перед ним фарфоровую чашку с горячим кофе.
Олег отхлебнул из чашки кофе. Ароматный напиток показался неприятно горьким, по-видимому, это был результат вчерашней вечеринки.
— Бармен, рюмку коньяка, — морщась, проговорил он.
Коньяк был жгуче терпким. Через минуту щеки Олега болезненно покраснели, горячая волна достигла мозга. Легкое опьянение паутиной обволокло сознание, вдруг стало чертовски хорошо. Олег хотел заказать еще, но в этот момент ему на плечо легла тяжелая ладонь. За спиной стоял Кутепов.
— Ты уже приехал, Отец? — усмехнулся Донцов.
— Да, я приехал, — проговорил Николай Ильич. Достав из нагрудного кармана желтый конверт, он протянул его Улнису. И пока прибалт занимался изучением содержимого конверта, они отошли в глубь зала, сели за свободный столик.
— Я только что из клиники, — сообщил Николай Ильич, взмахом руки подзывая официанта. Стройный парнишка в белой рубахе с черной бабочкой, промелькнув между столами, остановился возле Кутепова.
— Два коньяка, — заказал бывший чекист.
— Как здоровье Кольцова? — спросил Олег, едва официант отошел от их столика.
— После того как Глеба перевезли из госпиталя в эту частную клинику, он быстро пошел на поправку, врачи говорят: недели через две можно будет его выписать. Но есть другая проблема.
— Когда я смогу с ним увидеться?
— Если тебя устроит, завтра утром я заеду за тобой.
— Да, вполне.
Кутепов залпом выпил свой коньяк и встал.
— До завтра.
Олег с удивлением глядел на Улниса. Прибалт шел как слепой мул, сдвигая на своем пути стулья.
— Ты себе даже не можешь представить, как со мной поступил этот сукин сын, — прорычал Владис.
— Кто? — не понял Олег.
— Лаптев, черт бы его побрал.
— Лаптев? — удивился Донцов. — Чем же он тебе насолил?
— Этот сукин сын составил завещание на мое имя, — громко хохоча, проговорил Владис. От его смеха, казалось, сотрясались стены бара. — Теперь я располагаю семьюдесятью тысячами английских фунтов. С такими деньгами я могу здорово повеселиться в Европе. Хотя к черту Европу.






