ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наемникам терять нечего — жизнь без щекочущих нервы приключений, без того, чтобы залезть в пасть самого дьявола, для них не жизнь. А если при этом дьявол — босс наркомафии и можно крепко насолить ему, разгромив базы-лаборатории по переработке наркотиков в дальневосточной тайге, то они будут крушить все преграды, драться с боевиками мафии, численно во много раз их превосходящими. Их травят, как диких зверей. Но они не дичь, они сами охотники. И мощное эхо их выстрелов заставляет врагов тревожно вздрагивать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом, вытащив руки из карманов, расправил плечи и громко произнес: — Давай не будем затягивать процедуру, Логинов.

— Закон гор, — улыбнулся Логинов. — Слово гостя — закон для хозяев.

По-видимому, это был условный сигнал: от толпы боевиков отделился здоровенный детина, перепоясанный патронташем и в обрезанном по пояс тулупе. В два прыжка он достиг Клочкова, огромная, как лопата, ладонь опустилась на плечо полковника, пальцы сжали погон.

В следующий момент Клочков перехватил руку, резко до хруста ее вывернул и, когда верзила согнулся пополам, нанес ему сокрушительный удар носком ботинка в лицо. Верзила вскрикнул и повалился на брусчатку площади. Выпустив обмякшую руку, Клочков метнулся к стоящему почти рядом Логинову, но Алик его опередил. Короткий удар в челюсть сбил полковника. А когда тот попытался встать, на него навалились сразу несколько боевиков и поставили на колени, заломив за спину руки.

— Сам напросился, Владимир Константинович, — назидательно проговорил Логинов. — Я ведь тебе предлагал жить как человеку. Настоящему человеку, ни в чем себе не отказывая. А ты не захотел, так что не взыщи.

— Это ты человек? — прохрипел под тяжестью тел Клочков. — Тварь перестроечная, перевертыш сраный.

— Политика здесь ни при чем, — вяло парировал Логинов.

— Да, политика ни при чем. Ты, сука, использовал политику, чтобы вылезти из своего провинциального дерьма и побольше урвать, используя свое положение.

— Каждый хочет жить лучше, я и тебе предлагал. Ты, полковник, отказался, принципиальный дурак хуже врага. Почему? Даже с врагом можно договориться, подписать перемирие, а если повезет, сделать его союзником. А с дураком нельзя договориться, у него на первом месте принципы. Ты сам напросился.

— Да, — обмякнув, негромко ответил Клочков, — теперь мне стоит лишь пожалеть, что я отказался от предложения. Но не твоего, бандит. А от предложения Каскадера, он еще в девяносто втором году предлагал мне тебя грохнуть. А я, дурак, не соглашался, считая, что действовать надо по закону. А для таких, как ты, закона не существует, с тобой надо поступать, как ты поступаешь с другими.

— Мне надоело это слушать, — морщась, произнес Логинов, — кончайте его.

Алик, повернувшись к бородатому чеченцу, что-то крикнул тому на своем языке.

Бородач вынул из ножен кинжал и бросил его Алику.

Поймав кинжал за рукоятку, Алик приблизился к стоящему на коленях Клочкову и ухватил его за волосы.

Блестящий клинок рассек горло Владимира Клочкова слева направо, перерезав обе артерии и кадык. Боевики отпустили умирающего чекиста, и он задергался в предсмертных судорогах.

Донцов еще в начале потасовки под стволами автоматов был оттащен в сторону и сейчас видел, как умирал Клочков. Возле лица полковника образовалась лужа густой крови.