ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дуплет из обреза, оборвавший жизнь неприметного человека, положил начало серии убийств. Следователь выходит на целую банду, среди членов которой ряд крупных городских чиновников. Неожиданно интересы следователя и интересы одного из убийц, который не ведает жалости и не признает никаких законов, совпадают.

Чуч с дубиною придет, Всем затылки Прошибет. Как водица талая Кровь польется алая. Детская песенка Часть первая Утреннее убийство Дождь начался сразу после полудня и продолжался до самого вечера, то затихая, то снова набирая силу. Иногда в тучах погромыхивало, где-то за городом вспыхивали молнии, потом вдруг над домами возникали голубые просветы, обещая ясный, тихий вечер. Но опять наплывали тучи и снова шел сильный упругий дождь. Дочиста вымытые булыжники блестели под вечерними фонарями, в асфальте отражались огни светофоров, витрины, окна домов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не думаю, что вам придется ожидать слишком долго. Вы не хотите сделать в журнале запись?

— Я не хочу, чтобы потом надо мной смялось все городское управление!

— Над вами не будут смеяться, — негромко произнес Пахомов. — Но вопросы задавать будут.

— Вопросы — ладно, на вопросы мы ответим, — обернувшись, он подмигнул примолкнувшим приятелям. — Запишем, занесем, зарегистрируем, — он придвинул к себе толстый журнал, отметил дату, время, с конверта списал данные заявителя. А тот сквозь стекло внимательно следил, что именно пишет дежурный. Когда он уже собрался было отодвинуть журнал, Пахомов его остановил.

— Вы ничего не записали о содержании заявления.

— И что же мне записать? — растерянно спросил тот, глядя на Пахомова уже с некоторой беспомощностью.

— Так, дескать, и так... Предупреждение о готовящемся убийстве. Вот, — удовлетворенно проговорил Пахомов, увидев, что нужные ему слова легли на страницу журнала.

— Может, вам поговорить со следователем? Кажется, кто-то из них задержался в кабинете, а?

— Мне нечего ему сказать. А ему не о чем у меня спрашивать. Ведь пока ничего не произошло. Так, — Пахомов сделал рукой неопределенный жест, — невнятные душевные волнения. Мне нужно расписаться в вашей книге?

— Если хотите — пожалуйста... Большого криминала здесь нет, а вам, думаю, будет спокойнее.

— Конечно, — Пахомов старательно поставил свою подпись, найдя свободное место под записью о содержании заявления. — Ну что ж... Все, что мог, сделал. Если возникнут вопросы — всегда рад прийти, — Пахомов произносил необязательные слова и чувствовалось, что он тянет время, ему, видимо, не хотелось выходить из этого неуютного, но безопасного помещения.

— Послушай, Пахомов, — сказал дежурный, поняв его состояние, — если ты действительно опасаешься чего-то серьезного... Заночуй у нас, а? Помещение свободно пока... Может быть, к двенадцати подселим какого-нибудь заблудшего пьяницу, — дежурный, кажется, впервые за время разговора проникся сочувствием к Пахомову.

— Спасибо, конечно... Но не стоит... Тогда мне пришлось бы оформлять здесь постоянную прописку. Я не знаю, когда это произойдет, когда...

— Может, и не произойдет?

— Дай Бог, конечно... Но вряд ли.

— Тогда держись, Пахомов. В случае чего — звони, ребята у нас ничего!

Не отвечая, Пахомов махнул рукой и вышел.

Нет, не зря несколько раз дежурный задал ему один и тот же вопрос: “Вы что же, не доверяете нам?”. “А вот и не доверяю, — сказал себе Пахомов. — И вы прекрасно это знаете. И знаете, почему. Вы сами себе не доверяете..."

На улице в лицо Пахомову ударил порыв ветра, брызнули холодные капли дождя с мокрой листвы, но свежий воздух был приятен после прокуренной, провонявшей хлоркой дежурки.