ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зимой 2012 года эскадра российских кораблей, направленная к берегам Сирии, неожиданно проваливается в год 1877-й. Уже началась очередная Русско-турецкая война. Войска императора Александра II готовятся к форсированию Дуная. И русские моряки не раздумывая приходят на помощь своим предкам. Эскадра с боем прорывается в Проливы и захватывает Стамбул — древний Царьград.

Александр Харников Авторы благодарят за помощь и поддержку Юрия Жукова и Макса Д (он же Road Warrior). ДАН ПРИКАЗ ЕМУ НА ЗАПАД 17 декабря 2012 года, порт Усть-Луга, Ленинградская область. Водная поверхность Лужской губы курилась морозным паром, едва прихваченная тонким хрустящим ледком. Начало зимы в этом году в Питере выдалось морозным, с обильными снегопадами. Лайнер «Колхида» под флагом вспомогательных судов российских ВМС стоял у причала, одетый в белое кружево инея. Над водой пронзительно голосили чайки. Я прогуливался по пирсу, вздрагивая от холодного ветра, дующего с залива.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И самое главное — это их глаза…

Знаете, есть глаза мудрецов — обычно это старые, повидавшие жизнь люди — они смотрят на вас как-то снисходительно добро, словно взрослый, который глядит на неразумных детишек. Так вот, именно так люди из Югороссии смотрели на нас. Причем независимо от их возраста. Словно они знали о нас нечто такое, что мы еще не знаем о самих себе. Эти люди были словно не от мира сего.

Мы путешествовали таким образом уже более часа. Трясясь мелкой дрожью, со свистом и грохотом, машина рассекала воздушные просторы, подпрыгивая на невидимых ухабах. Меня посетила непонятно откуда взявшаяся мысль, что дороги в воздухе не лучше вымощены, чем на земле, и я, убаюканный этим монотонным гулом и покачиваниями, сам того не заметив, задремал. Проснулся я от того, что шум мотора стал другим, а машина словно стала проваливаться вниз. Скобелев, все это время не отрываясь смотревший в окно, увидев что-то, стал кричать и размахивать руками. Но шум мотора был таким, что я не мог ничего расслышать. Поняв это, Михаил Дмитриевич наклонился к самому моему уху и закричал:

— Василий Васильевич, внизу… Я даже не могу вам описать это. Скажу только, что ничего подобного я не видел никогда в жизни!

К сожалению, я не мог подняться с носилок, чтобы заглянуть в окошко. Скоро наша машина коснулась чего-то твердого, всколыхнулась — я застонал, мое раненое бедро словно пронзило что-то острое — и звук мотора стал стихать. Когда он окончательно прекратился, дверь открылась, и подпоручик, сидевший на скамейке, встал и сделал нам приглашающий жест:

— Господа, я рад приветствовать вас на борту тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов». Мы вылетим в Константинополь примерно через час, когда нашу машину проверят и дозаправят топливом.

Носилки со мной вынесли наружу. Мы находились на палубе огромного корабля, большего, чем все, что может вообразить себе обычный человек. Я повернул голову: в нескольких верстах от нас был берег с портом и закопченные развалины какой-то крепости. Очевидно, это было то, что осталось от цитадели крепости Варна. Она была разрушена югороссами в тот день, когда они обосновались в этой бухте. Чуть ближе к берегу на волнах покачивались два корабля, гораздо меньшие по размеру, чем тот, на котором мы сейчас находились. Но все равно они не уступали размерами самому грозному кораблю российского флота, броненосцу «Петр Великий».

Все это я успел разглядеть и почувствовать, пока носилки со мной несли через всю огромную палубу. Час до вылета в Константинополь мы провели в санчасти гигантского крейсера, где меня осмотрел военный медик Югороссии. Было видно, что огнестрельные раны ему не в новинку.