ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зимой 2012 года эскадра российских кораблей, направленная к берегам Сирии, неожиданно проваливается в год 1877-й. Уже началась очередная Русско-турецкая война. Войска императора Александра II готовятся к форсированию Дуная. И русские моряки не раздумывая приходят на помощь своим предкам. Эскадра с боем прорывается в Проливы и захватывает Стамбул — древний Царьград.

Александр Харников Авторы благодарят за помощь и поддержку Юрия Жукова и Макса Д (он же Road Warrior). ДАН ПРИКАЗ ЕМУ НА ЗАПАД 17 декабря 2012 года, порт Усть-Луга, Ленинградская область. Водная поверхность Лужской губы курилась морозным паром, едва прихваченная тонким хрустящим ледком. Начало зимы в этом году в Питере выдалось морозным, с обильными снегопадами. Лайнер «Колхида» под флагом вспомогательных судов российских ВМС стоял у причала, одетый в белое кружево инея. Над водой пронзительно голосили чайки. Я прогуливался по пирсу, вздрагивая от холодного ветра, дующего с залива.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то бесследно затерялся на необъятных просторах СССР, кто-то уехал «на историческую родину», кто-то умер…

Тем временем Игорь, как будто почувствовав, что на него смотрят, обернулся.

— Компаньеро Алехандро, салюд! — это было его шуточное приветствие еще со школьных времен.

— Геноссе Игорь, и ты туда же? — мы крепко обнялись и начали расспрашивать друг друга, задавая привычные в таких случаях вопросы: как жизнь, здоровье, как дела. Тем более что посадка, похоже, задерживалась.

— Да вот, знаешь, надо попрактиковаться, пока глаз остер и рука тверда, — Игорь характерным жестом размял пальцы в тонких кожаных перчатках. — А то ведь еще пара лет — и годы возьмут свое…

— Ерунда, Игорек, вон, покойный хирург Федор Углов делал операции на сердце в девяностолетием возрасте. А насчет здоровья, так ты еще простудишься на наших похоронах, вон какой здоровый! — я хлопнул одноклассника по могучему плечу. — Скажи, ты это какими судьбами оказался здесь?

— Скажу тебе по старой дружбе, только ничего не пиши об этом, — Сергачев оглянулся по сторонам. — Формально мы — мобильный госпиталь МЧС, и едем в Сирию на плавучем госпитале «Енисей» оказывать помощь пострадавшим. Но на самом деле здесь собраны опытные военные медики из госпиталей дивизионного и армейского уровня, причем преимущественно с Северного Кавказа. Большинству моих коллег огнестрельные и осколочные ранения, контузии и термические ожоги куда более знакомы, чем простуды, мигрени и запоры. Вот как-то так.

— М-да, дружище, спасибо за инсайд, но о чем-то подобном мне уже мысль приходила в голову, — я понизил голос: — Моя «чуйка» шепчет, что едва мы успеем добраться до места назначения, как начнется или очередное «принуждение к миру», или вообще «интернациональная помощь».

— Ладно, Шурик, увидимся еще, а мне пора.

Медики, получив команду, гуськом направились к причалу, где стоял «Енисей».

А на другом причале, у которого стояли два учебных судна Балтфлота — «Смольный» и «Перекоп», — по трапу на борт длинной вереницей поднимались… Нет, не курсанты военно-морских училищ, а офицеры и солдаты-контрактники, навьюченные вещмешками и баулами. «Да, становится все чудесатее и чудесатее, — подумал я. — Похоже, что в командировке мне будет совсем не скучно».

У трапа «Смольного» пограничники тщательно проверили мои документы, заглянув в какие-то свои шпаргалки. Примерно такая же процедура ожидала меня и на самом судне. Вахтенный сверился с длинным свитком, поставил галочку напротив моей фамилии и дал мне ксерокопию со схемой расположения помещений корабля, где птичкой было отмечено мое жилище на время путешествия.

Двухместная каюта была оборудована в спартанском стиле: две койки, столик, рундук и тумбочка. Вскоре пришел и мой сосед.