Словно подкошенная, девчонка рухнула в мои объятия, протестующе заскрипел старый диван. От нее пахло женщиной, давно истосковавшейся по мужским рукам.
Не стал томить несчастную дольше положенного…
* * *
Фелиция вернулась, когда начало темнеть.
Мы провели с Белкой день вместе, ничуть о том не жалея. Словно начитавшись пошлых книжек, она оказалась настырной, находчивой и изящной. И хотела быть игрушкой в моих руках. Что угодно, лишь бы я больше не уходил, не исчезал, не уезжал.
Шептал ей на ухо обещания, сам не помню какие.
— Знаешь, — сказала она мне, — я всегда об этом мечтала.
— Да? — я будто сомневался. Белка кивнула.
— Когда была маленькой, мечтала стать продавщицей пирожных. Родители были бедны, тортов я не видела, а пирожные — раз в год, на день рождения. Иногда под Новый год бабушка стучала по стеклу окна, шла на балкон. Говорила: волк принес подарок. Иногда он ограничивался конфетами, но я была рада.
— А почему продавщицей? Не пекарем?
— Видела однажды, как в магазине тетка за кассой жевала печенье. Думала, что им можно. Глупо, да?
Детскую логику судить сложно, я и не стал.
— А причем здесь пирожные? — имел неосторожность спросить. Пирожных-то здесь не предвиделось…
Белка словно невзначай кокетливо повела плечами, ткнула пальцем по носу.
— Быть с тобой — это как есть пирожные, глупый.
Засмеялась, неохотно сползла с меня. Мы даже не услышали, как открылась
входная дверь. Явившаяся Фелиция выглядела устало, не обратила внимания на наш с Белкой внешний вид. Прятаться и прикрываться было поздно.
— Что с остальными? — я шустро запрыгнул в штаны, спросил у зевающей командующей. Она лишь выставила перед собой ладонь, покачала головой, будто говоря, что все вопросы после душа.
Пришлось выждать долгие томительные полчаса, пока она выйдет. Юркнули вместе с Белкой на кухню. Где еще русскому человеку говорить, как не на кухне?
— Говорят, их собираются казнить, — не стал ходить вокруг да около, спросил, едва Фелиция зашла. Она кивнула, как ни в чем не бывало.
— Они всегда так говорят. Если послушать, сколько диверсантов было казнено за последний год, то мы уже должны были добивать остатки населения Синьилая.
— А на деле?
— А на деле до сектора мало кто доходит, в особенности разведывательно-диверсионные. Должна вас поздравить: вы первая группа, сумевшая прорваться за первую стену. Остальные не добирались даже до района рабов.
Сразу же вспомнился огромный пустырь: любой, сумевший проскочить стену, оказывался под пристальным надзором карсиров, что куковали на стенах с обеих сторон.
— Оформила бумаги по протоколу. Казнь девчонок на мне. Там и организую им побег.
— Никто не будет спрашивать тела?
Фелиция посмотрела на меня как на идиота.






