Полукругом тянулись окна, за которыми собралась ночная тьма. Из всей команды здесь мы нашли всего одного османа. Он сидел на кресле, перед которым находились две панели с приборами с кучей стрелок и круглый штурвал между ними.
Щуплый и невысокий осман с хитрыми глазами испуганно уставился на нас. Он был одет в простую рубаху светло-бежевого цвета, тёмные штаны и чёрные сапоги. На поясе кобура с пистолетом и ножны с простым кинжалом.
Я направил на него пистолет, а подбежавшая Агнес сняла с него пояс с оружием. Осман поднял руки вверх, но покосился на коробочку рации. Она лежала на панели слева, а вниз змеёй тянулся шнур.
(осм.) — Борт номер тридцать семь сорок два! Борт номер тридцать семь сорок два! — сквозь шипение прорвался мужской голос. — Во имя Аллаха, что у вас там происходит? Почему отвязались швартовы? Борт номер тридцать семь сорок два!
Чтобы у османа было меньше соблазнов сообщить о нас, я подошёл к нему и приставил к виску ствол револьвера. Собственно, дуло моего револьвера было размером с его висок. На международном языке этот жест означал «делай, что говорю, или твоя башка разлетится на мелкие кусочки».
(осм.) — Если думаешь, что я не понимаю по-османски, у меня для тебя плохие новости! — сказал я фразу, которой научили Дрёмин и Маша.
Осман сглотнул и кивнул. Качнув револьвером, я указал вперёд. Осман сел и взял в руки штурвал.
(осм.) — Борт номер тридцать семь сорок два! Шайтан вас побери! Кто дал разрешение на вылет? — разрывалась рация.
Осман покосился на неё, а я встал рядом, не сводя с него револьвера.
— А если он нас не туда заведёт? — спросила Агнес, глядя в одно из окон.
Дирижабль пока ещё плыл боком, и была видна удаляющаяся воздушная пристань. Люди на ней суетились, загружая боеприпасы в один из гигантов.
— Не заведёт, если жить хочет, — отвечал я.
— Всё равно я ему не доверяю. Может, лучше я сяду за штурвал?
— А ты умеешь управлять дирижаблем? — удивился, отвлекаясь от османа на Агнес.
— Не сложнее, чем самолётом! — весело болтала ногами гоблинша, сев на одно из кресел сбоку.
— Если не ошибаюсь, — прищурился я, — твой последний полёт на самолёте закончился крушением. Знаешь, в мои планы не входит ещё и крушение дирижабля. Одно такое мы еле пережили под Питером, если помнишь.
— О-о-о! — засверкала глазами зелёная мелочь. — Это было шикарное крушение! Огонь, дым, стоны железа, напуганные красотки! И героический барон Дубов спасает всех!
Она размахалась руками, будто пытаясь нарисовать в воздухе то самое крушение, но быстро успокоилась и подмигнула.
— Не искри, Коль. Прорвёмся.
В этот миг пленный осман резко сорвался с места и схватил рацию, заорав в неё:
(осм.






