— Краковский епископ всегда рад меня видеть, — сказал Повала, — может, мне удастся упросить его, да и королеву тоже, однако чем больше будет заступников, тем лучше для хлопца…
— Если только королева за него заступится, волос не упадет с его головы, — сказала Анна Данута, — король весьма чтит её и за благочестие, и за приданое, особливо ж теперь, когда с неё смыто позорное пятно бесплодия. Да! В Кракове сейчас любимая сестра короля, княгиня Александра, — обратитесь к ней. Я тоже сделаю все, что могу, но она королю родная сестра, а я двоюродная.
— Король и вас любит, милостивейшая пани.
— Ах, не так, — с некоторой грустью возразила княгиня, — мне звенышко, а ей целая цепочка; мне лиса, а ей соболь. Никого из родных не любит так король, как Александру. Нет того дня, чтоб она ушла от него с пустыми руками…
Беседуя таким образом, они приблизились к Кракову. На большой дороге было очень людно от самого Тынца, теперь же всю её запрудил народ. Встречались тут шляхтичи в сопровождении слуг — кто в доспехах, а кто в летнем наряде и в соломенной шляпе. Некоторые ехали верхом, другие на повозках с женами и дочерьми, которые хотели посмотреть на давно обещанные ристалища. Кое-где купцы загородили всю дорогу своими телегами; им не дозволялось объезжать Краков, дабы город не остался без пошлин. Купцы везли соль, воск, зерно, рыбу, кожи, пеньку, лес. Из города тянулись телеги, груженные сукнами, бочками пива и всякими городскими товарами. Краков был уже хорошо виден: сады короля, вельмож и горожан, опоясавшие кольцом весь город, за ними стены и башни костёлов. Чем ближе, тем оживленнее становилось движение, а у городских ворот в толчее трудно было проехать.
— Вот это город! Верно, другого такого нет на всем свете, — сказал Мацько.
— Вечно тут как на ярмарке, — сказал один из песенников. — Вы давно здесь были?
— Давненько. Вот и дивлюсь, будто в первый раз вижу, потому мы приехали из диких краев.
— Говорят, при короле Ягайле Краков очень вырос.
Это была правда: со времени вступления на трон великого князя литовского необозримые литовские и русские края были открыты для краковской торговли, население Кракова день ото дня росло, он богател, застраивался и становился одним из крупнейших городов мира…
— У крестоносцев города тоже хороши, — снова сказал толстый песенник.
— Нам бы только туда попасть, — ответил Мацько. — Богатая была бы добыча!
Однако Повала думал совсем о другом, он думал о том, что молодой Збышко, который провинился только по своей безрассудной горячности, идет прямо в пасть волку.






