— После войны Ягенка собирается ко гробу вашей королевы Ядвиги, чтобы испросить её благословения, — со вздохом ответил де Лорш.
— Вот и отлично. Это, говорят, верное средство, и в таких делах нет лучше заступницы, чем наша святая королева. Через несколько дней решительная битва, а там будет мир.
— Да.
— Но крестоносцы почитают тебя, верно, изменником.
— А дети у вас есть? — спросил Збышко.
— После войны Ягенка собирается ко гробу вашей королевы Ядвиги, чтобы испросить её благословения, — со вздохом ответил де Лорш.
— Вот и отлично. Это, говорят, верное средство, и в таких делах нет лучше заступницы, чем наша святая королева. Через несколько дней решительная битва, а там будет мир.
— Да.
— Но крестоносцы почитают тебя, верно, изменником.
— Нет! — сказал де Лорш. — Ты знаешь, как я блюду рыцарскую честь. Сандерус, по поручению плоцкого епископа, ездил в Мальборк, и я послал с ним письмо магистру Ульриху, в котором отказался от службы и изложил причины, по которым перехожу на вашу сторону.
— Сандерус! — воскликнул Збышко. — Он говорил, что ему опротивела колокольная медь и что в нём проснулась страсть к железу; это мне удивительно, он всегда был труслив, как заяц.
— Сандерус, — ответил господин де Лорш, — только тогда имеет дело с железом, когда бреет меня и моих оруженосцев.
— Ах, вот как! — воскликнул, развеселившись, Збышко.
Некоторое время они ехали в молчании, затем де Лорш поднял глаза к небу и проговорил:
— Позвал я вас на ужин, но, пока мы доедем, будет, наверно, завтрак.
— Луна ещё светит, — ответил Збышко. — Едем.
И, поравнявшись с Мацьком и Повалой, они поехали дальше вчетвером по широкой лагерной улице, какую по приказу военачальников всегда вешили между шатрами и кострами, чтобы оставался свободный проезд. Рыцарям надо было проехать вдоль всего лагеря, чтобы добраться до стоявших на другом его конце мазовецких хоругвей.
— С той поры как Польша стоит, — промолвил Мацько, — не видывала она ещё такого войска, сюда стеклись люди со всех концов земли.
— Ни одному королю не выставить такого войска, — поддержал его де Лорш, — ибо ни один из них не правит такой могучей державой.
А старый рыцарь обратился к Повале из Тачева:
— Сколько, вы говорите, хоругвей привел князь Витовт?
— Сорок, — ответил Повала. — Наших польских с мазурами пятьдесят, но наши не так велики, как у Витовта, у него под одной хоругвью служат иногда несколько тысяч человек. Да! Слыхали мы, будто магистр сказал, что эта голытьба не мечами, а ложками ловчей орудует; дай-то Бог, чтобы в недобрый для крестоносцев час он молвил, думаю, что обагрятся их кровью литовские сулицы.
— А что это за люди, мимо которых мы сейчас проезжаем? — спросил де Лорш.
— Это татары, их привел данник Витовта, Саладин.






