— Конечно, нравится, очень красиво, — ответил он без всякого энтузиазма.
Жена внимательно следила за реакцией Коррадо — она глядела на него изучающим взглядом, как исследователь смотрит в микроскоп.
У Каттани была тяжелая голова, он чувствовал себя разбитым, больше всего ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Он мучительно пытался подобрать какие-то подходящие слова.
— Я решила устроить выставку, — объявила жена, продолжая следить за каждым его жестом. — Я рассчитала, что если поднажму, то через пару месяцев у меня будет достаточно картин для выставки.
— Такая спешка? А выставочный зал?
— Ну, это не проблема, — ответила она уверенным тоном, — все организует Нанни Сантамария в одной из картинных галерей в центре города.
Каттани почувствовал, как кровь ему ударила в голову.
— А кроме того, он сделает тебе рекламу по своей задрипанной телепрограмме, и все толпой кинутся покупать твои картины, потому что ты — жена комиссара полиции.
— А может, потому, что они нравятся людям, — обиженно возразила Эльзе. Ее вдруг охватила ярость. Не в силах сдержаться, она сорвала картину с мольберта к несколько раз ударила о стену, пока та не превратилась в клочья.
— Да что с тобой? — удивился Коррадо. — Она мне понравилась.
— Видела я, как она тебе понравилась! Ты жестокий, бессердечный человек!
— Ну что тебе от меня надо? — Каттани говорил спокойно и сурово. — Разве ты не видишь, каково мне приходится? У меня убивают людей, а я не знаю, где искать виновных. Ты же выходишь из себя, если я не восхищаюсь твоими шедеврами и не сравниваю их с полотнами Пикассо.
Эльзе, казалось, проняли его слова.
— Ох, прости меня, дорогой. — Она обняла его. — Может, я просто дура, но мне так нужна твоя ласка и внимание. — Коррадо молча погладил ее по голове. — Когда ты со мной вот так ласков, я чувствую себя счастливой.
Кто-то позвонил в дверь.
— Извините, господин комиссар, что беспокою вас дома, но мне было необходимо вас срочно увидеть.
Это был священник Манфреди Сантамария — брат журналиста. Дон Манфреди приобрел в округе известность благодаря своему человеколюбию, воплотившемуся в некоторые конкретные дела, и непримиримости, с которой обрушивался в проповедях на мафию — этот «позор Сицилии». По его инициативе возник Центр по лечению молодежи — жертв наркомании,
— Я вам принес вот это, — и он протянул комиссару белую коробку.
— Конфеты? — спросил Каттани. — Кто-то женится? [В Италии существует обычаи посылать приглашенным на свадьбу белые конфеты-драже]
— Нет, — мрачно ответил дон Манфреди. — Советую вам их не пробовать. Они наполнены героином.
Каттани не смог сдержать удивления.
— Откуда они у вас?
— Их получил один парень, который находится на излечении у меня в Центре, и передал мне.
Каттани повертел коробку в руках.






