Прославился он фразой на утренней планерке на коллегии МВД: «Главное, чтобы в ходе расследования мы не вышли на самих себя!»
Шутки шутками, возможно он этого никогда и не говорил, но американское ФБР уже в начале двухтысячных повязало одного из российских «воров в законе», и тот пойдя на сделку со следствием рассказал много интересного о былых временах. В том числе о генерал-лейтенанте Рушайлове, чей представитель тоже в генеральском звании официально часто присутствовал на воровских сходках, и лично приезжал получать с каждого общака свой процент.
Конечно, американцам верить — себя не уважать, эти соврут — не дорого возьмут. А врут американцы практически всегда! Но и дыма без огня не бывает — это тоже народная мудрость.
Впрочем, я никогда не страдал излишним романтизмом, и немного представляю, что такое агентурная работа в уголовной среде. Так что деньги из общака вполне могли быть в реальности, только цель у этого действа была диаметрально противоположная.
В любом случае, бандитские группировки растут, как грибы после дождя, при полном или частичном попустительстве тех, кто с ними должен бороться. Даже если это делается из оперативных расчетов — все равно это страшная ошибка. Азефа тоже царская охранка вырастила, только в конце уже он её использовал, а не они его.
Вот такие дела. Получается, что кроме меня, скромного, и взяться за эту проблему некому.
С другой стороны, какие у них шансы супротив настоящего маркетолога и мастера чёрного пиара? Если уж Мавроди и «Властелина» их стригли, как овец, то мне эти воры и оборотни в погонах на один укус.
В Лениноране не дали мне до конца довести — тем лучше. Значит, здесь непуганых барашков стричь будет легче.
Лишь один вопрос меня волнует: «Куда я эти миллиарды дену? И где потом почитаться до конца жизни?»
Эпилог
Во рту отвратительный вкус сдохшей кошки.
— Интересно, откуда? Вроде не пил вчера?
С трудом поднимаю веки, резкий свет бьет по глазам. Спина болит, словно всю ночь проспал на камнях. Впрочем, ложе подо мной по мягкости напоминает обеденный стол, так что не удивительно.
— М-да. Ведь, как хорошо все начиналось.
Если зрение, слух и осязание мне не изменяют, то я в тюремной камере. Вот и решетка на крохотном окошке, и дверь металлическая с окном для выдачи и смотровым глазком. Приехали, называется.
Пытаюсь вспомнить, как я здесь оказался и ничего не получается.
— Ирина, твою маорать!
Начиналось действительно все замечательно. Ирина соизволила сменить гнев на милость. Нежно мурлыкая намекнула, что готова возобновить отношения и даже пойти дальше. Обольстительно улыбнулась и хлопая ресницами предложила пойти в театр. Затем томно добавила, что на последнюю электричку мы не успеем, и можем заночевать у её тети.






